Книга Узы Геркулеса, страница 51 – Жасмин Мас

Среагировать никто не успел.

Бам.

Монстр сбил тело.

Патро пролетел по воздуху и врезался в стену дома – его голову с треском приложило о кирпич, посыпались обломки. Шея развернулась под неестественным углом, а обломки стены за его головой окрасились в алый цвет.

Он лежал среди руин. Без движения.

Глаза Ахиллеса расширились от ужаса.

Титан, протаранивший Патро, стоял посреди улицы – и теперь он смотрел на меня.

Ахиллес стоял между мной и Титаном, дым заволакивал его голову. Он смотрел на Патро, опустив пистолет.

Дрожащими пальцами я вытащила из кобуры свои спартанские пистолеты.

Длинные, напряженные секунды, казалось, тянулись вечно. Монстры стояли бок о бок, оба полностью сосредоточились на мне.

Разве они охотятся не поодиночке?

Ахиллес шагнул в сторону Патро.

Завизжали Титаны.

Разворачиваясь, я краем глаза заметила, что Ахиллес бросился к Патро.

Я побежала по улице в противоположном направлении.

— БЫСТРЕЕ! – заорала Никс мне в ухо.

Раздались выстрелы.

Я оглянулась: Ахиллес стоял на коленях над Патро и стрелял в удаляющиеся фигуры Титанов.

Слишком мало, слишком поздно.

Титаны двинулись за мной.

Ахиллес бросил оружие, поднял безвольное тело Патро на руки и встретился со мной взглядом – его глаза полыхали огнем.

Бдыщ.

Они телепортировались.

Титаны взлетели, со свистом рассекая воздух, и крик вырвался из моей глотки.

Я осталась наедине с монстрами.

Снова.

Ахиллес: минутой ранее

Федор Достоевский однажды сказал: «Главное, самому себе не лгите»^[4].

Знал ли он, каково переживать подобное?

Да нет, конечно.

Лишь сам Кронос мог понять ужас, разрывавший мою душу.

Посреди разбитой городской улицы крылатые Титаны – с каких это пор? – прошли мимо меня, а человек, завладевший моей душой, лежал у моих ног, поломанный, залитый кровью, с неестественно вывернутой шеей.

На секунду я отвел взгляд от Патро.

Алексис, девушка, которую мы должны были защищать, смотрела на меня с тяжелым принятием, достойным самого Сизифа.

В ее двухцветных глазах не было надежды, только смирение.

Моя психика разваливалась на куски.

Я повернулся к Патро, не в силах отвести взгляд от его поломанного тела.

Кожа маски яростно натирала мне челюсть – я пытался открыть рот и закричать. Челюсть хрустела от напряжения, но материал не поддавался. Я мог есть и курить в этой чертовой маске, но она была слишком тесной, чтобы высвободить силы. Используй я дар, подаренный мне Кроносом, и с Титанами было бы покончено. Легко.

Но федерация меня сковала.

Они обрекли меня на муку.

Никогда и ни о чем я не сожалел больше, чем о том дне, когда дал спартанскую клятву никогда не снимать маску. Клятвы, как и узы с животным-покровителем, заключались навечно.

Я бы предпочел сидеть за решеткой в подземном царстве до конца своих дней, чем пережить эту муку.

Минуты истекали кровью.

Времени не осталось.

Грудь Патро застыла неподвижно.

Спартанцы способны выжить даже после критических ранений, но несокрушимыми мы не были. Если окажется поврежден его спинной мозг, проколоты легкие, а внутреннее кровотечение не остановится, он может впасть в вечную кому.

Если погибнет Патро, то и я тоже, потому что я отказываюсь жить в мире, в котором его нет.

Лишь ради него я просыпался по утрам и дышал. Он был единственным источником радости в этой жалкой пустыне, прозванной цивилизацией. Он был моим бьющимся сердцем.