Книга Узы Геркулеса, страница 185 – Жасмин Мас

Одной рукой я придерживала ее, другой – жезл.

Темные чешуйки снова стали видимы. Ее тело практически рассекло надвое. Она была вся в крови.

Я всхлипывала, а Пушистик-младший скулил рядом со мной.

— Люблю тебя… дитя, – слабо прошипела Никс.

— Нет.

Слезы текли по щекам, я опустила голову и молилась, прижав ее к себе. Ждала, что кто-нибудь придет и спасет ее.

Чешуйки становились все холоднее.

Пальцы начало покалывать.

Никогда еще я не испытывала такой сильной боли от активации дара. Я упала на колени, рыдая.

Я поднесла жезл к сердцу, поближе к Никс, обнимая обоих, склонила голову еще ниже, принялась молиться еще усерднее.

Покалывание в руках усилилось – острая боль выворачивала грудь.

Знакомое сияние струилось из кончиков пальцев, а багровый жезл налился золотым светом. Он становился все теплее, а круглое навершие сверкало ярче солнца.

Чешуйки вибрировали от соприкосновения с жезлом.

Змеиная кожа медленно срасталась.

Насколько секунд спустя Никс подняла голову, ее тело полностью зажило, а по моему лицу потекли слезы облегчения.

— Так тепло, – зашипела Никс, выскользнула из моих рук, обернулась вокруг сияющего жезла и закрыла глаза, дрожа от облегчения.

— Я видела это раньше… во сне.

Серые облака расступились, небо озарилось солнечным светом, проливаясь вниз золотыми лучами.

Медленно встав на ноги, я подняла светящийся жезл к солнечному свету – черное тело обвилось вокруг него контрастной лентой. Пушистик-младший встал во весь рост и расправил крылья.

Вздох сорвался с моих губ.

Такой же символ показала мне Церера в книге предопределения. Тот самый, что потом исчез со страницы. Прямая линия с кружком на конце была жезлом, изогнутая – змеей, а то, что я сначала приняла за облака, – крыльями.

— Посох Асклепия! – воскликнул кто-то с трепетом в голосе.

Я всхлипнула, задыхаясь от рыданий.

Все знали легенду о знаменитом спартанском символе исцеления.

Крылья олицетворяли существ, змея – Хтоников, а светящийся жезл – Олимпийцев.

Аид был Хтоником, Персефона – дочерью темного существа и Деметры.

Я была наследницей всех троих.

Я подняла посох Асклепия к свету, а Пушистик-младший широко расправил крылья по обе стороны от него.

Древний символ исцеления – жизни и смерти – стал моим оружием.

Алексис

Правый глаз опух так сильно, что едва удалось держать его приоткрытым. Осталась лишь тонкая щелка. Тьма обступала со всех сторон.

Созданный из бурлящей ядовитой крови посох Асклепия – воплощение мифа – грел мою руку. Та же кровь текла по моим венам и сочилась из открытой раны на боку.

В воздухе ощущалась давящая торжественность, и я поняла, что всемирный символ исцеления узнала не только я.

Неужели это реально?

На этот раз невидимая Никс непринужденно вилась вокруг жезла, словно родилась для этого, на фоне крыльев Пушистика-младшего.

Все-таки судьба – странная штука.

Я их выбрала или все же они меня?

— ТРЕТИЙ РАУНД, – взрезал мертвую тишину голос Зевса.

Я запрокинула голову и наклонила в сторону, старательно пытаясь разглядеть хоть что-то.

Спарта молча смотрела на меня сверху вниз.

— ЕЩЕ ДВА ПОДВИГА.

Зевс ударил скипетром по камню.

Два размытых силуэта, в которых я узнала Персефону и Аида, стояли рядом. Я представила, как они улыбаются и смотрят на меня с любовью и гордостью.