Книга Узы Геркулеса, страница 148 – Жасмин Мас

Наш стол ел в тяжелой тишине.

Никто не говорил о катастрофической силе Зевса, но все мы о ней думали.

Вокруг со сдержанным оживлением Олимпийцы болтали на латыни и кружились по танцполу, сверкая роскошными тогами. На их губах играли застенчивые улыбки; на плечах сидели длиннохвостые яркие птицы.

Напряженный смех эхом разносился по залу под вспышки фотоаппаратов: репортеры снимали группу наследников и наследниц.

Быстро они оправились от ужаса.

Зевс на их стороне. Они чувствуют себя защищенными.

Дрекс еще ниже склонился над столом, водя вилкой по тарелке.

— Какая твоя любимая еда? – внезапно спросил меня Харон.

Я повернулась к нему.

— Я не… понимаю вопроса.

Харон пристально рассматривал мое лицо.

— Какая еда тебе нравится больше всего? Сладкая, пикантная, соленая? Любимое блюдо Августа – стейк. А мне нравятся сладости, например пахлава или… – Он замолчал.

Почему он смотрит на мои губы?

Август наклонился ближе, как будто его заинтересовал ответ.

— У меня ее нет. – Необъяснимый стыд заполнил мою душу, и я впилась ногтями в ладонь.

Оба мужчины нахмурились.

Они думают, что я специально вредничаю?

— Наверное… мне просто нравится любая еда, которую можно… э-э… есть каждый день, – пояснила я с натянутой улыбкой, а затем сменила тему: – Какие ваши любимые цвета?

Никто не ответил.

Харон обменялся многозначительным взглядом с Августом. Пауза затянулась, но наконец Август покачал головой, как бы давая понять, что допытываться не нужно.

— Золотой, – тихо сказал Харон, коснулся моих волос и намотал прядь на указательный палец и дернул.

В голове зашумело.

Он наклонился ближе.

— Спроси меня… какой у меня был любимый цвет до тебя?

— Какой у тебя был любимый цвет? – прошептала я.

— Никакой. – Он смотрел на меня холодным пристальным взглядом. – До тебя я не замечал цветов.

Я натужно рассмеялась.

Харон не присоединился.

— Алексис. – Глаза Августа были темны, как безлунная ночь. – Тебе не интересно, какой у меня любимый цвет?

— И… какой?

— Чистый молочный оттенок белого, который я видел только в одном месте. – Он коснулся моего лица рукой, нежно ведя большим пальцем по левой скуле.

Я прижалась к его руке.

Никто никогда не делал комплиментов моему изувеченному глазу. Мне говорили, что контрастные глаза выглядели круто, но еще никто не смотрел только на левый глаз и не называл его красивым.

Изменит ли он свое мнение, когда узнает правду?

Если узнает, что он ослеп?

— Мне тоже твои нравятся, – сказала я, завороженно глядя ему в глаза. – Они напоминают мне… темный космос среди звезд.

Август выглядел разбитым.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но сердце выпрыгивало из груди.

Август опустился пальцем к моим губам и провел по ним.

— Чтоб нас всех. – Герм рухнул на свободное место рядом с Дрексом, и Август отдернул руку. Момент был испорчен.

— Они все еще допрашивают Агату по поводу Медузы. Она и так достаточно натерпелась за сегодня. Очевидно, что она ничего не знает, черт подери.

Герм взял рюмку с амброзией и осушил в один глоток, затем взял еще и еще одну. Он уставился на текстуру дерева затуманенным взглядом.

Дрекс осторожно похлопал его по спине, но Герм, кажется, даже не почувствовал прикосновения.

Патро и Ахиллес сидели неподвижно с бесстрастными выражениями лиц. Выглядели они шокированными.