Книга Узы Геркулеса, страница 138 – Жасмин Мас

Я съедала все, что он мне давал, до последней крошки.

Август пристально смотрел на меня, будто боялся, что я исчезну, если он моргнет.

Ни один из них не расспрашивал меня о Лене.

А я не желала объяснять.

Нас окружала странная энергия. Казалось, она нарастала с каждой секундой, что мы проводили вместе, спали в одной постели, ели за одним столом, сидели на одной каменной скамейке.

Их бедра задевали мои с обеих сторон.

Едва заметное прикосновение.

Мои нервные окончания искрились.

Звякнув посудой с едой, сирена положила на стол свежий выпуск «Соколиных хроник». Агата потянулась через Харона и развернула свиток до заголовка главной новости.

Все за столом наклонились, чтобы посмотреть.

Грамотность – проклятие.

«Покровитель Геркулес тяжело болен, чем пятнает честь наследницы Дома Аида. Как она могла так ошибиться с выбором?»

Под заголовком была фотография, на которой я стояла на коленях рядом с Пушистиком-младшим, а от Августа и Харона остались лишь размытые силуэты, потому что они пытались загородить меня собой.

Харон ударил кулаками по столу и громко выругался.

Август так и сидел не мигая.

Я нырнула рукой под стол, где лежали все наши покровители, и погладила спящего Пушистика-младшего по голове.

Поко перелез с моего покровителя мне на колени. Заверещав, он свернулся калачиком и замурлыкал.

Агата развернула свиток дальше и окинула всех обеспокоенным взглядом.

Следующая новость оказалась еще хуже.

Мой взгляд прыгал по строчкам, а нарастающее беспокойство не могла притупить даже амброзия.

Заголовок гласил: «Зевс и федерация заявили, что планируют допросить младших Хтоников после их состязаний». Ниже было фото Медузы.

Аид схватил свиток и свернул его.

Его обеспокоенный взгляд встретился с моим.

Персефона фыркнула и отодвинула стул.

— Извините, – сказала она. – Мне нужно пригрозить одному репортеру.

Она улыбнулась мне со спокойным выражением лица:

— Не волнуйся, я все улажу.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но мое лицо меня не слушалось.

Как у нее получается оставаться такой спокойной?

Хотелось бы мне иметь хоть толику ее самообладания.

Она обошла стол, подошла ко мне, наклонилась и поцеловала меня в щеку.

— Все будет хорошо, дочь моя. Сохраняй спокойствие – не позволяй Олимпийцам увидеть твое волнение.

Я резко кивнула.

— Мы все в одной лодке, – тихо сказала она.

Глаза заволокло пеленой.

Она была живым воплощением всего, о чем мечтал ребенок во мне.

Персефона выпрямилась.

— Харон, Август. – Она смерила их свирепым взглядом. – Относитесь к моей дочери как следует.

Это был не вопрос.

Август почтительно склонил голову.

— Конечно.

— Я умру за Алексис, – спокойно сказал Харон, и Аид, заметно успокоившись, поднял рюмку в его честь.

Я и забыла, что он был любимым солдатом моего отца.

Персефону их слова не впечатлили.

Мои мысли заметались, стоило ей скрыться в толпе. Она ничего не могла сделать. Проблема была больше любого из нас. Мы обе это знали.

Опасность достигла критической точки.

Пришло время разбираться с последствиями.

Алексис: СГС, день 3

Спарта громогласно ликовала.

Я сидела между Хароном и Августом с зажмуренными глазами, зажав ладони между ног, и молилась Богу, который, вероятно, меня презирал.

Арену внизу заполнил чернильный туман, настолько густой и плотный, что казалось, будто на песок вылили деготь.