Книга Узы Геркулеса, страница 118 – Жасмин Мас

— Посмотри на меня. Сюда, Эребус! – громко шипела невидимая Никс, скользя по моей руке. – Всегда оставайся сексуальным. Ты настоящий монстр.

Она обольстительно щелкнула клыками – этот звук точно будет преследовать меня в кошмарах, – и я захныкала.

Харон посмотрел на меня, и я пожала плечами, потому что легкое насилие над мужчинами еще никому не навредило.

Женственность – сложная штука.

Мужчинам никогда не понять наш стиль жизни.

— Афродита, – объявила Судьба.

Трибуны неожиданно затихли, все затаили дыхание и пристально уставились на нее. И Олимпийцы, и существа.

Пышные формы Афродиты скрывала шелковая тога, усыпанная бриллиантами.

Август закрыл глаза правой рукой. Она его мать. Легко забыть.

В отличие от Артемиды, Афродита не стала разрывать тогу у себя на груди. Она подняла свои длинные украшенные рубинами косы – драгоценные камни зазвенели, ударяясь друг о друга, – и обнажила изящную шею.

Посейдон облизнул губы; глаза Афины расширились; Зевс смотрел на нее из-за алтаря словно одержимый; лицо Геры перекосилось от злости.

Под пристальными взглядами всех присутствующих Афродита медленно повернулась на месте. Длинные ресницы затрепетали, а ее яркие зеленые глаза почти светились. Она стянула с плеча шелковые складки, и те проскользили вниз по ее руке.

Каким-то образом тишина стала глубже.

Ткань соскользнула со второго плеча.

Верхняя часть тоги опустилась, обнажив темную безупречную кожу и дюжину сверкающих бриллиантовых ожерелий, которые уютно устроились в самой впечатляющей ложбинке, что я видела в своей жизни.

Я моргнула, и Афродита оказалась полностью одета, драпированная ткань ее тоги снова скрывала грудь.

Она послала воздушный поцелуй толпе. На трибунах воцарился хаос оттого, что мужчины, женщины, существа и Спартанцы теряли сознание.

— Э-э… – Зевс кашлянул. Он выглядел обескураженным. – Никаких поражений… Я имею в виду, ноль… э-э, откровений.

Гера проследила за Афродитой хмурым взглядом, а та сурово посмотрела на Зевса и прошла назад в нашу шеренгу, покачивая бедрами под шелковой тогой.

Все восемь Олимпийских правителей жадно наблюдали за ней.

— Вот это женщина, – мечтательно вздохнула Никс. – Ты уверена, что у тебя было половое созревание?

— Каждый красив по-своему, – пробормотала я себе под нос.

Чешуя Никс гладко скользнула по коже, и змея обвилась вокруг моей руки.

— Как скажешь, лишь бы тебе спалось спокойно.

Я фыркнула.

Никс вздохнула:

— Некрасивые люди бывают такими чувствительными.

«Каждый по-своему красив», – повторила я про себя.

Зевс снова поднял руки и объявил:

— Теперь свои боевые шрамы покажут молодые, более слабые участники-Хтоники, и мы объявим их число подвигов.

Слово «слабые» он произнес угрожающим тоном.

— Агата! – объявила Судьба.

Агата шла к алтарю, как к виселице: выпрямившись и скрестив руки за спиной.

— Мерзкая эмпуза! – крикнул кто-то, и толпа рассмеялась.

Зевс выжидающе посмотрел на нее.

Аякс угрожающе шагнул к ней, поднимая руки.

— Покажи солнечное сплетение, – потребовал он.

Агата разорвала тогу и обнажила верхнюю часть своей бледной груди: на коже виднелось два четких округлых шрама.

Они выглядели знакомо.

Харон больно сжал мою шею.

— Откровения… – крикнул Зевс, искры летели с его губ. – Она была опозорена двумя своими подвигами.