Книга Узы Геркулеса, страница 106 – Жасмин Мас

Судьба — так ее называли.

Десять Олимпийцев спрыгнули с возвышения, и Зевс объявил, чьими наставниками они станут.

Патро повернулся ко мне с выражением, в котором в равной степени отражались мольба и усмешка.

Я отвернулась.

Разряды молний плясали по коже Зевса, а он монотонно распинался о единстве перед лицом тьмы.

— Будьте уверены, Медузу поймают, – разносился по трибунам громоподобный голос Зевса. – Но до тех пор, ради всеобщей безопасности, федерация приняла решение нарушить традицию.

Август с Хароном напряглись.

Колизей затаил дыхание.

— СГС начнется завтра. Все Хтоники останутся в Доломитовом Колизее на все двенадцать дней выступлений. Федерация также тщательно их допросит, чтобы убедиться, что они не имеют никакого отношения к исчезновению Медузы.

У меня екнуло сердце.

Был еще только июнь.

СГС должны были проводить только в августе. Мы должны были потратить еще два месяца на подготовку.

Рев ударил по ушам, стоило Хтоникам вокруг повскакивать со своих мест. Люди вопили. Олимпийцы кричали о позоре и войне.

По всему Колизею скандировали: «Убейте Медузу. Убейте Медузу. Убейте Медузу».

Я прикрыла рот, чтобы сдержать тошноту.

Зевс продолжал:

— Хтоников, которые посмеют телепортироваться или отказаться отвечать на вопросы о Медузе, объявят врагами Спарты. И наказанием для них станет заключение в подземном мире… или смерть.

Крики усилились.

Люди толкались и махали кулаками.

Кто-то плакал.

Я встала и попыталась выпрямиться, но колени едва не подкосились подо мной. Чарли и Елена обернулись и подхватили меня.

— Что, – прошептала Елена, – ты будешь делать?

— Не волнуйся, – перебила я ее. – Я… я… что-нибудь п-придумаю.

Мои слова Елену не успокоили, на глазах у нее навернулись слезы. Чарли покачнулся, словно вот-вот упадет в обморок, но Ахиллес удержал его за плечо и прожестикулировал: «Все будет хорошо».

Мой брат кивнул.

Харон подошел ближе ко мне.

— Не отходи от нас. Нам нужно держаться вместе, пока мы не выясним, какого черта происходит.

Я попыталась кивнуть, чтобы он понял, что я его услышала, но шея не двигалась.

Наше время истекло.

Алексис

Дюжина Олимпийцев в форме охранников со сверкающими дубинками вела нас – не считая глав Хтонических Домов – по винтовой лестнице. Головы некоторых венчали золотые лавровые венки, показывая, что они являются наследниками Домов, а на грудных пластинах их доспехов были выбиты знаки разных Олимпийских Домов.

Мне нужно было поговорить с Аидом, но он исчез вместе с другими главами. Все сорвались с места, как только услышали объявление, и, когда я в последний раз видела Аида, он спорил с Зевсом.

Мы спускались глубоко под Колизей.

В еще один круг ада.

Мы шли по темным туннелям, увитым паутиной и покрытым слоями пыли, рядом следовали наши покровители.

Стало значительно холоднее, и я начала дрожать. На грязном полу оставались следы моих ботинок.

Многочисленные комнаты образовывали запутанный лабиринт.

В камерах за металлическими решетками лежали скелеты всех размеров и видов. Существа, звери и Спартанцы. Мы продвигались все дальше по низким туннелям лабиринта, которые освещались красным светом медных факелов, висевших рядами на каменных стенах, и, чтобы не удариться головой, нам приходилось наклоняться перед каждой аркой, отделяющей один туннель от другого.