Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 22 – Дада Смехова

— Стоп! — я вскинула руку, будто останавливала поток розовых соплей. — Тормози, не начинай!

Она уже вдохнула — я видела! — чтобы с чувством, толком и расстановкой рассказать мне про «нежно поднимет вуаль» и «взгляд, в котором тысяча вселенных».

— Нет, нет, — я перекрыла ей кислород. — Без этого, ладно? Мне надо понимать, что там дальше по сюжету, пока ты ещё вменяемая. Кто с кем, когда, где, и кто кого должен убить, чтобы я знала, где нам прятаться, если начнётся кровавая бойня.

Лиза надула губы, будто я только что запретила ей дышать романтикой, но промолчала. Хотя по глазам было видно — в голове у неё уже запущен сериал в формате 8К: лепестки сакуры летят, играет музыка, кто-то страстно роняет одежду и далее горячие сцены под шелковыми простынями

— Подожди-ка. Давай разберёмся сначала с принцами.-- Я присела поближе, потому что вопрос был важный и стратегический: — У нас тут есть ещё этот четвёртый, непонятно откуда взявшийся. Это про него ты говорила? Что он должен всех захватить, поубивать, руки-ноги отрывать? И первого принца тоже? Что нам сейчас делать? Я хочу понять логику — обычно у тебя в дорамах как это решается? Может, он вовсе не собирался никого убивать? Может, всё можно разрулить по-другому? Как нам это выяснить, чтобы всё красиво получилось и я скорее домой вернулась?

Я смотрела на неё с надеждой — у Лизы ведь стаж, она в этой теме как рыба в воде: годы сериалов, клипов, фанфиков — должна что-то подсказать.

Лиза помедлила, глазами пробежала по комнате (как будто там прямо на стенах висели субтитры всех эпизодов), и заговорила с тем видом, будто сейчас выдаст великий сценарный секрет: — Слушай, всё зависит от сюжета. У нас могут быть варианты: либо четвёртый — открытый злодей, и тогда будет размах, интрига, дуэли; либо он — скрытый, тогда драмы больше в тёмных взглядах и тайных заговорах; либо — мой любимый — он сначала злодей, а потом вдруг… та-дам! — влюбляется и всё меняется.

— То есть нам нужно понять, какой у нас формат. Бойцовский? Интригующий? Лирический с постепенной переплавкой злодея в героя?

Я задумчиво перебирала варианты, словно решала уравнение с неизвестными, где каждая переменная — это чей-то отрубленный нос или внезапная любовь.

— Так, — начала я, подперев щёку рукой. — Вариант первый: всех перережут. Коротко, ясно, с огоньком. Но нам, как участницам массовки, перспектива так себе.

Лиза округлила глаза, но я продолжила, не давая вставить ни слова:

— Вариант второй: заговор, интрига, подковёрные игры. Красиво, конечно, но долго. Непонятно, кто на чьей стороне, кто кого предаст и кому потом голову отрубят.

Я тяжело вздохнула и посмотрела в потолок.

— И вариант третий… ну, тут вообще мыльная опера. Он должен в тебя влюбиться. Для этого, естественно, первого принца надо куда-то подвинуть. А это, прости, не за две минуты решается. Это, как минимум, 50 серий томлений, слёз и случайных касаний под луной.

Я перевела взгляд на Лизу, которая уже начинала мечтательно улыбаться.

— Стоп, не улыбайся. Я анализирую, а не романтизирую.

Она сделала вид, что слушает, а сама уже явно представляла, как злодей снимает с неё одежду, с чувством, под аккомпанемент местных музыкальных инструментов.

Я закатила глаза и с видом следователя, которому подсунули особенно тупое дело, вернула взгляд к Лизе: