Книга Не та героиня этой дорамы 3, страница 19 – Дада Смехова

Я замерла в этой нелепой позе, чувствуя себя как черепаха, которая застряла в собственном панцире. Вместо роковой соблазнительницы я сейчас напоминала жертву нападения в магазине одежды.

Я начала извиваться всем телом, пытаясь выкрутиться из этого кокона, и тут Шенли приглушенно застонал, намертво прижимая меня к себе.

— Остановись… — прохрипел он.

Легко сказать! Я бы, может, и остановилась, но сейчас я ничего не видела: полуснятая кофта застряла где-то в районе груди и головы, превратив меня в слепого котенка в шелковом плену.

Великолепно, Катя.

«Ну хоть кому-то приятно», — философски рассудила я, чувствуя, как Шенли едва ли не перестает дышать от каждого моего движения.

Странно, но этот факт — осознание собственной власти над ним — в данный момент возбуждал и дарил наслаждение гораздо больше, чем сам процесс. Будем честны: кроме очень тесного и довольно саднящего трения, о физическом удовольствии для меня речи пока не шло. Ну, хотя бы та резкая, тупая боль отступила, и на том спасибо.

Но я не я, если не попытаюсь выжать из этого момента максимум.

А максимум сейчас заключался в одном: я отчаянно хотела видеть Шенли. Хотела видеть, как темнеют его глаза и как он получает своё удовольствие. А вместо этого я созерцала изнанку собственного гардероба.

Я предприняла еще одну попытку стянуть кофту, извиваясь в его руках. Шенли снова издал этот глубокий, вибрирующий звук, от которого у меня под коленками всё превратилось в кисель. Кажется, мои «танцы с кофтой» действовали на него похлеще любых духов.

Он поймал мои ладони останавливая меня и потянул их вверх.

— Подними руки, — хрипло выдохнул он.

Я чувствовала его жаркое дыхание даже сквозь шелк кофты, которая всё еще разделяла нас. Замерла и с готовностью подняла руки вверх. Он осторожно потянул ткань, и через мгновение мир снова обрел четкость: я увидела его лицо. Глаза в глаза.

Мы так и замерли. Это было слишком близко, слишком завораживающе — видеть его так ясно, ощущать ту жадность, с которой он меня рассматривал, будто видел во мне что-то совершенно иное. Его руки медленно скользнули по моим вверх, освобождая от кофты, и он отбросил её куда-то за спину, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Его ладони, всё еще поддерживая мои, сами устроили их на своих плечах. Затем, едва касаясь — и от этого даря невероятные ощущения — они проскользили по всей длине моих рук и спустились на талию, притягивая к себе.

Я с готовностью качнулась к нему, ловя его очередной вздох, и тут тишину прорезал мягкий, кристально чистый звон украшений.

Мой «стратегический запас», больше ничем не сдерживаемый, радостно известил мир о своем явлении. Честно говоря, в этом пылу я и думать забыла о украшениях, пока они были плотно придавлены слоями одежды, но теперь, на свободе, они решили устроить сольное выступление. Конечно, это был не тот парадный «обвес», в котором я штурмовала свободу, выбираясь из дворца, но и того, что осталось, хватало.

Шенли медленно опустил взгляд, словно устраивая визуальную ревизию всему, что я на себя навешала. На его губах промелькнула мимолетная, едва заметная усмешка — то ли над моей запасливостью, то ли над нелепостью момента. Он медленно поднял голову и, всё ещё с этой кривой, дразнящей усмешкой, посмотрел мне прямо в глаза.