Книга Не та героиня этой дорамы 3, страница 119 – Дада Смехова

Вся эта контрастность — моя тонкая нижняя одежда и его плотный, роскошный халат, холодный металл украшений его пояса и обжигающий жар губ и рук — сводила с ума, когда он сильнее прижимал меня за поясницу заставляя сильнее под ним прогнутся. Губы Шенли наконец оставили мои искусанные губы и медленно, обжигающе двинулись дальше, выцеловывая каждый миллиметр чувствительной кожи за ухом.

Ночная лихорадка окончательно сменился совсем другим, сладостным жаром. Он спускался всё ниже — к шее, к ключицам, оставляя за собой дорожку из влажных, собственнических поцелуев. Пальцы его руки, оставшейся под моей головой, мягко потянули за волосы у самого основания шеи. По телу мгновенно пронеслась крупная дрожь, заставляя меня сильнее прогибаться в спине, беззащитно подставляясь под его губы. Его вторая рука на пояснице продолжала сладко надавливать, фиксируя меня под ним.

Дыхание окончательно сбилось, превращаясь в прерывистые вздохи. От каждого прикосновения, от каждого уверенного движения его рук внутри судорожно сжимался тугой узел. Чистое, концентрированное тепло стремительно растекалось по венам, сосредотачиваясь где-то внизу живота и плавя остатки моего самообладания.

Я судорожно глотала воздух ртом, пока его ладонь скользила под ткань моей тонкой нижней рубашки. Горячие пальцы мягко переползли со спины на талию, а затем ласково легли на живот. Его губы опускались всё ниже, выжигая поцелуи уже сквозь одежду, а рука на животе медленно, дразняще поднималась всё выше и выше. Шенли плавно сдвигал края рубашки, приподнимая ткань. Его вторая рука соскользнула из-под моей головы ниже, под спину, чуть приподнимая меня и подсказывая нужное движение. Я послушно выгибалась навстречу. Теперь его ладонь покоилась в районе лопаток, удерживая меня в паре сантиметров от его губ, которые наконец добрались до обнажённой кожи моего живота.

Стоило мне ощутить это прикосновение, как из груди вырвался судорожный выдох. Я намертво вцепилась пальцами в его плечо и шёлковые волосы, сама не понимая — пытаюсь я его прижать к себе ещё сильнее или остановить… Нет, точно не остановить! Пожалуйста, только не останавливайся! Мне просто нужно было как-то перевести дыхание от этого внезапного сумасшествия, от его запредельной смелости.

Я глотала воздух открытым ртом, зажмурив глаза, а Шенли медленно, неторопливо выцеловывал узоры на моём животе, поднимаясь к рёбрам. В это же время его свободная рука, наоборот, спускалась ниже, ведя дорожку к самому краю нижних штанов… Воздуха критически не хватало, в груди всё горело, и от этого бешеного наваждения в горле резко и не вовремя запершило.

В самый ответственный момент я глупо подавилась собственным дыханием и хрипло закашлялась. Потом ещё раз, сильнее. Блин, эта простуда! Сраная древнекитайская лихорадка! Я просто не могла остановить этот дурацкий кашель.

Шенли мгновенно замер. Приподнялся, оторвавшись от моей кожи, внимательно посмотрел на меня зависнув на согнутой руке и потом и сел.

«Нет, нет, только не это!» — мысленно взвыла я, готовая разрыдаться от обиды.

Но Шенли уже уверенно потянул меня на себя. Одним движением он усадил меня к себе на колени, крепко прижал к своей груди и принялся размеренно, успокаивающе поглаживать по спине широкой ладонью.