Книга Зажигая звезды, страница 41 – Мари Милас

Ко мне подошел балетмейстер и сказал:

— Первая позиция, юная леди.

Не зная, что это значит, я встала ровно, соединив пятки и выпрямив спину. Не понимая, куда деть руки, я изящно сложила их спереди. Безусловно, это было далеко от первой позиции. Но, к моему удивлению, все начали хлопать, а балетмейстер произнес фразу, которая звучит в моей голове до сих пор.

– Сделай это своей жизнью, Belle^[3].

И я сделала.

— Аннабель – отлично. Лиам, будь легче, твои руки словно деревянные, – вырывает меня из мыслей голос преподавателя. – Все, на сегодня достаточно. Все свободны. Напоминаю вам, что просмотр в «Королевской академии танца» становится ближе с каждым днем. Возьмите себя в руки, оставьте все проблемы за порогом и тренируйтесь день и ночь! На этом у меня все, – заканчивает он свою пламенную речь.

Я выдыхаю с облегчением – этот ад закончился. Все тело ломит и болит, словно меня переехали несколько раз бульдозером. Чувствую, как пот стекает по моей спине, но в то же время меня знобит так, что зубы стучат. Зрение затуманивается, и я опираюсь на Лиама, пытаясь сохранить равновесие.

— Ты в порядке? – В голосе друга звучит явная обеспокоенность.

— Думаю, да, – говорю я с одышкой.

— Ты бледная. Может, домой? – Он берет меня за обе руки, придерживая.

— Все в порядке, Лиам, правда. Сейчас я отдохну и приду в себя.

— Не придешь. Собирайся, мы едем домой. – Грубый бас раздается позади меня. После чего меня разворачивают, вырывая из рук Лиама. Пара кристально голубых глаз смотрит на меня с гневом и искренней обеспокоенностью. Понятия не имею, как он смешивает две эти эмоции в одну.

— Лиам, мы больше в твоей компании не нуждаемся. Пока. – Леви машет ему рукой, улыбаясь, как придурок.

— Боже, не будь грубияном. – Я вырываю свои руки из его хватки.

— Каким бы мудаком он ни был, я солидарен с тем, что ты должна пойти домой, – серьезно произносит Лиам. – Я могу отвезти тебя.

— Через мой труп, мать твою, – рычит Леви и приближается к нему.

Боже, я не готова сейчас разбираться с их «солнечными» отношениями.

— Во-первых, мне не нужно домой, соответственно, меня никто никуда не повезет. – Я перевожу дыхание, пытаясь унять дрожь. – Во-вторых, ты, – указываю на Леви, – извинись перед Лиамом за то, что ведешь себя как неандерталец. – А ты, – указываю на Лиама, – извинись перед Леви за то, что назвал его мудаком. – Я опираюсь на стену позади себя, пытаясь устоять на ногах, пока они оба смотрят на меня как на сумасшедшую. – И в-третьих, я…

— Ты едешь, черт возьми, домой, – говорят они в унисон.

— Я ее отвезу, а ты идешь переодевать свои лосины, – произносит Леви, гневно смотря на Лиама.

— Аннабель, напиши мне, как будешь дома. Хорошо? – ласково спрашивает меня друг.

— Я не еду домой! – чуть ли не кричу я. Мне нельзя домой, нельзя, нельзя… Нужно просто пойти умыться, и мне полегчает. Папа вытрясет из меня душу, если я заявлюсь домой, не отсидев ни одного урока, но посетив тренировку. Мне страшно даже представить, какой апокалипсис может начаться.

— Разберись с ней. Если нужно, то свяжи, только забери отсюда, – обращается друг к Леви, после чего разворачивается и уходит. – Мудак, – бросает он напоследок.

— Придурок, – не унимается Леви.

Он подходит ко мне, нежно поглаживая по голове.