Книга Финишная черта, страница 85 – Мари Милас

– Лиам? – Она подается вперед, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Ты чего застыл?

Я откашливаюсь.

– Задумался.

О твоих бедрах на моих плечах.

– Смотрел на мои ноги? – Она поигрывает бровями. – И как тебе? Я всю неделю работала над ними в спортзале колледжа.

Я бы сказал, что поработал бы с ней в своей спальне, и ей бы не потребовался спортзал, но вместо этого говорю:

– Отличная работа, продолжай, и все парни твои.

Аврора ничего не отвечает, а я трогаюсь с места.

Пока мы едем, темы наших разговоров так быстро меняются, что мы могли бы стать идеальными кандидатами для диагноза СДВГ.

– Вчера вечером я целых три часа просидела над физикой.

Аврора смогла поступить в бристольский колледж на инженерное направление. Ее отец счастлив, однако она все равно чувствует, что двигается не в том направлении.

– И как? – спрашиваю я, выезжая на трассу.

– Все закончилось тем, что я залипла на видео, где режут мыло. Кто знал, что это так успокаивает?

Я усмехаюсь и откидываюсь на спинку кресла, ведя машину в спокойном темпе.

– Подожди, – Аврора выпрямляется. – Куда мы едем? Твой дом в другой стороне.

– Мы едем в графство, в мой другой дом. Хочу кое-что тебе показать.

Она хлопает в ладоши.

– Это свидание?

– Нет, – усмехаюсь я. – Друзья не устраивают свидания друг другу.

Она морщится и фыркает.

– Мог бы и подыграть, лорд «Я-встречаюсь-только-с-наследницами-многомиллиардных-компаний». Или какие там критерии? Голубая кровь, дворец, сучий взгляд? Последнее у меня имеется.

Она ошибается. Я ни с кем не встречаюсь. Но ей этого знать не нужно. Как и того, что последний раз я спал с девушкой в конце мая, а сейчас чертов октябрь. Мой член объявил мне гребаный бойкот.

Я улыбаюсь и подмигиваю ей.

– Не ревнуй.

Она складывает руки на груди и со смехом откидывается на спинку кресла.

– Ревновать тебя – все равно что обижаться на лабрадора, который любвеобилен ко всему живому. Не думай, что я забыла, как ты красовался на благотворительном спектакле в академии танца. Все эти девицы облизали тебя с ног до головы, а ты чуть ли не подпрыгивал от счастья.

Меня тошнило так сильно, что я был в секунде от рвоты. Это случилось в начале лета. Еще до ее выпускного. Аврора приехала, чтобы поддержать Аннабель и стала свидетелем моего представления. Она смотрела, а мне нужно было доказать… да черт его знает, что доказать. Просто отвернуть ее от меня. Вызвать у нее отвращение. Но эта девушка была не из простых. Она все еще продолжала пробираться в каждую мою молекулу.

– Ну что сказать, я слишком хорош собой. Как и лабрадор, полагаю, – хмыкаю я.

– Да, – мечтательно вздыхает она. – Твои волосы блестят так же, как и его шерсть.

– Очень мило, спасибо. – Я смеюсь так сильно, что закашливаюсь. – Ты тоже похожа на кошку, но мы это уже обсуждали. Такую черную, вредную и вечно шипящую.

– Ну что сказать, я слишком хороша собой, – она повторяет мои слова и откидывает козырек машины, поправляя бордовую помаду в уголках губ.

Эти губы, как и все остальное в Авроре, заставляют меня перебирать в уме способы повышения рентабельности, KPI и другую ерунду, лишь бы не остановить машину на обочине и не зацеловать ее до смерти.

Я слишком сильно увяз в ней. Это как пытаться остановить прилив или цунами – ты знаешь, что утонешь, но продолжаешь бороться.