Книга Опалённая жизнь, страница 66 – Мари Милас

Я понимаю, что на мне действительно нижнее белье с клубникой. Как и понимаю, что

Гарри явно очень рад этому, если судить по внушительной выпуклости в его штанах.

— Мои глаза тут, — он делает шаг вперед и обхватывает рукой мой подбородок,

заставляя поднять голову.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда наши взгляды встречаются. Веки

становятся тяжелыми, потому что хочется просто закрыть глаза и отдаться этому моменту, чтобы

еще сильнее почувствовать прикосновения каждой подушечки его пальцев к моей коже.

Я истосковалась по ласке и теплу, по вниманию и тому особенному чувству

порхающих бабочек в животе.

Дыхание Гарри касается щеки, а мои руки ложатся на его грудь — то ли в попытке

оттолкнуть и дать себе время восстановить пошатнувшийся от похоти рассудок, то ли для того,

чтобы притянуть ближе и стереть это расстояние между нами.

Я ни разу в жизни так сильно не хотела, чтобы губы другого человека прикоснулись

к моей щеке, уху, носу — чему угодно. Распалось бы мое тело на части только от скольжения

его щетины? Да, однозначно да. Потому что именно это и происходит.

Гарри касается своей щекой моей шеи, затем щеки и скользит носом рядом с мочкой

уха. Мои колени подкашиваются, но крепкая рука, обхватывающая талию, не дает мне упасть.

— Гарри… — выдыхаю я каким-то чужим голосом, потому что не думаю, что хоть раз в

жизни все внутри меня так сильно горело от потребности.

— Внимательно тебя слушаю, — я слышу в его голосе определенное самодовольство.

Что-то мне подсказывает: он точно знает, чем должно закончиться мое предложение.

Прикоснись ко мне. Поцелуй меня. Заставь меня почувствовать.

— Я не знаю, что происходит, но… мне очень это нравится, поэтому не

останавливайся, — задыхаясь, говорю я, прижимаясь тазом к его бедру.

— Мы оба знаем, что что-то происходит, Лола. Мы оба видим, что динамика

меняется, — шепчет он, сжимая мою талию и бедро так крепко, словно держится за последние

крупицы терпения. — Но как бы я ни хотел раздвинуть твои ноги на этой кухне и проверить,

действительно ли возбуждение пропитало твои трусики так же сильно, как аромат похоти витает

прямо сейчас, я должен сказать что-то важное.

Я трусь, как кошка, о его щетину и скольжу руками от широкой груди к шее,

переплетая за ней пальцы, чтобы сблизить нас еще больше. Кончики пальцев нащупывают большой

шрам на затылке Гарри. Я решаю не задерживаться на нем слишком долго, потому что даже от

малейшего прикосновения он пытается отстраниться.

— И что же ты должен сказать? — хрипло говорю я, слегка поворачивая голову,

чтобы провести губами по линии его челюсти.

Я обезумела? Наверное. Но простите женщину, которая не возбуждалась уже

вечность. Так же, как и целую вечность на нее никто не смотрел таким голодным взглядом.

Грубый и почти животный стон вибрирует в груди Гарри, но он берет себя в руки и

не дает ему сорваться с губ. Такой выдержке позавидовали бы даже монахи.

Гарри запускает пальцы в мои волосы и, нависая сверху, мягко запрокидывает

голову. Его губы медленно и мучительно скользят по шее, а затем замирают у щеки, оставляя

поцелуй, от которого внутри все обращается в пепел.

— Поздравляю с первым днем рождения твоего сына.

Кто бы знал, что это поздравление возбудит меня еще сильнее, потому что я