Книга Опалённая жизнь, страница 34 – Мари Милас

двадцать четыре часа в сутки ты общаешься с человеком, которыйне умеет говорить.

— Ты с нами на ча-ча-ча? — Лили выглядывает из большого зала.

Ее светлые волосы собраны в идеальный пучок, а на стройных бедрах повязан

платок. На ногах колготки в мелкую сетку и бальные туфли. Она выглядит так хорошо, словно

никогда и не рожала.

В отличие от меня.

— Да, — я отвожу взгляд, чтобы еще больше не задумываться о том, почему

беременность пережевала и выплюнула меня.

— Отлично, твои туфли как раз приехали.

Я ахаю и улыбаюсь, вновь смотря на Лили.

— Ты заказала их?

— Конечно, — кивает Лили. — Твои бедра так шикарно описывают восьмерки, что нам

срочно нужны туфли!

Мои бедра… мои бедра с трудом влезают в джинсы, хочу сказать я, но продолжаю

улыбаться.

Студия начинает заполняться первыми учениками, которые записались в утреннюю

группу по ча-ча-ча. Миссис Трент марширует в раздевалку с видом чемпиона Европы по бальным

танцам, хотя до сих пор не попадает в ритм вальса.

Я встречаю каждого ученика и ученицу в возрасте от двадцати до семидесяти пяти

лет. Да, у нас очень колоритный состав. После того, как я улыбнулась каждому и отметила

посещение, бегу переодеваться и присоединяюсь к разминке, когда Ричард уже орет на кого-то

из-за того, что он или она недостаточно низко наклоняются.

Этот мужчина может быть суровым, но все его ученики достигают высот. Ричард

вообще интересный экземпляр Флэйминга. Эдакий аристократ, который осел в маленьком городке

Монтаны и все время держался особняком. До тех пор, пока Лили не перевернула его жизнь.

Рядом с дочерью он расцвел и вроде как даже нашел даму сердца. Но это секрет,

который Лили узнала, проследив за его домом. Ладно, мы вместе следили. У нас даже были очки

и газета с прорезанными дырками для глаз. Не спрашивайте.

Просто Ричард действительно шикарный мужчина, достойный счастья. И мы все рады,

что он наконец-то нашел его в лице местной библиотекарши Камилы. Но я вам этого не говорила.

— Господа и дамы, сегодня мы прорабатываем корпус и учим шаги, — громко говорит

Лили, пока Ричард делает музыку чуть тише.

— Корпус… — я бросаю взгляд на себя в зеркало и тут же жалею. — Я не уверена,

что мой корпус хочет, чтобы его прорабатывали.

Лили поднимает бровь, но продолжает занятие.

К четвертому упражнению я уже обливаюсь потом и еле дышу. Лили подходит ко мне и

поправляет ногу.

— Я больше не могу, — шепчу я еле-еле, растягиваясь в полушпагат.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я просто констатирую факт, что мое тело после родов… — я делаю

неопределенный жест рукой, — выглядит так, будто его собрали в темноте.

Лили подходит ближе и меняет преподавательский тон на дружеский:

— Лола.

— Что? — я валюсь на пол и переворачиваюсь на спину, которая кричит в агонии.

Лили нависает надо мной, закрывая мне обзор на потолок.

— Ты родила человека. Пожалуйста, не будь строга к себе.

Я отвожу взгляд. Это, конечно, звучит правильно. И все равно, когда я смотрю на

себя, я вижу не то, что «родила человека». Я вижу все, что «не так».

Живот, который больше не плоский, как в двадцать. Бедра, которые стали шире.

Грудь, которая теперь не моя — она принадлежит Лео и расписанию кормлений. Шрамы, растяжки,

усталость под глазами, которую не скроешь даже консилером.