Книга Опалённая жизнь, страница 2 – Мари Милас

снова не пересеку черту Флэйминга.

— Хорошо, я передам своему сыну, что ему нужно подождать крестную, прежде чем

наконец-то вылезти из меня, — цокаю я. — Ведь обычно дети слушаются, верно?

— О нет, — миссис Локвуд взмахивает рукой. — Посмотри на Саммерсов, их детям

плевать, что им говорят.

— Делайла, мои дети, может, и напарники сатаны, но давай не будем забывать, как

семилетний Нил сварил все яйца из курятника, чтобы цыплята быстрее вылупились, — с ухмылкой

добавляет миссис Саммерс.

— Справедливо, — почесывает короткую бороду вышеупомянутый истребитель цыплят.

Лили, еще одна моя подруга и жена Марка Саммерса, подходит к нам Джулией на

руках. Я чмокаю малышку в пухлую щечку и поправляю огромный розовый бант на ее шевелюре.

— Увидимся завтра? — Лилли обнимает меня одной рукой. — Нам нужно еще выбрать

пеленальный столик и заказать молокоотсос.

— И подстричься перед родами, — добавляет Джемма, стоящая неподалеку в объятиях

своего мужа Томаса Саммерса. — Нужно срезать эти отросшие розовые концы, а когда родишь,

перекрасимся хоть в зеленый.

— Помню, да, если завтра я не рожу, то встретимся.

Мия угрожающе указывает на меня пальцем.

— Ты завтра не родишь! Тебе еще ходить три недели. Даже не смей.

Мы с Лили, как женщины, знающие, что такое беременность, смотрим на нее с долей

сомнения.

— Ладно, всем счастливо оставаться, — машу я рукой и ковыляю за дверь.

— Лола! — меня останавливает Гарри. Он единственный, кто не является

родственником ни Саммерсам, ни Локвудам, ни уж тем более Эвансам, но это не значит, что он

не член наших семей. — Ты забыла.

Я оборачиваюсь и вижу, что он пробирается ко мне с моей книгой и вложенным в нее

киндлом.

Боже! Мой дырявый беременный мозг. Как я могла забыть самое главное? Я бы и

вечера не прожила, не узнав, где именно этот сталкер трахнет свою одержимость. По моим

предположениям — где-то в лесу, когда она будет убегать от него, сверкая пятками и крича: «О

нет, не трогай меня», но думая: «О да, трахни меня так, чтобы я не

смогла ходить».

— Спасибо, — улыбаюсь я и протягиваю руку, чтобы взять книгу.

Гарри держит ее так, словно не хочет отдавать, но, когда я встречаюсь с ним

взглядом, он все же отпускает ее и быстро убирает руки в карманы джинсов.

— Эта книга называется «Грязный взгляд»? — озадаченно спрашивает Марк, наклонив

голову.

— Да, — хмыкаю я, убирая книги в сумку. — Действительно очень грязный.

Под всеобщее хихиканье я наконец-то покидаю эту душную прихожую, выхожу под

холодный весенний ветер, несущий аромат влажного сена с ранчо, и сажусь в машину.

Мне удается пристегнуться только с пятой попытки. Возможно, поездки в машине

действительно стоит свести к минимуму. Но я просто уже не могу оставаться на этом празднике

жизни, называемом воскресным ужином у Локвудов. Мне необходима кровать и подушка для

беременных, иначе моя спина сломается к чертовой матери.

Весна, как, собственно, и зима, в этом году выдалась просто отвратительной.

Вечная слякоть и дожди просто не прекращаются. Я включаю дворники на более мощный режим

работы, как только ливень усиливается.

Адам-или-Лео (я еще не определилась) пинает меня под ребра, заставляя чуть ли не

взвизгнуть от боли.

— Вы сегодня плохо себя ведете, мистер! — Я кладу одну руку на живот, быстро