Книга Враг моего мужа, страница 89 – Маргарита Абрамова

— Я научился одному приёму, — продолжил он, и в его голосе зазвучало злорадство, — Называется «Выжигание тьмы». Тебе понравится, Монтре. Это очень… болезненно. Твоя тьма будет гореть изнутри, разъедая тебя, пока ты не превратишься в пустую оболочку. А потом… я просто дотронусь до тебя, и ты рассыплешься в прах.

Он поднял руку, и я почувствовал, как его магия начинает проникать в меня — обжигающая, выжигающая, невыносимая. Тьма внутри меня закричала, сжалась, попыталась спрятаться, но он находил её везде.

Я чувствовал, как горит моя тьма, как она превращается в пепел, и в груди разрасталась пустота. Там, где раньше пульсировала магия, теперь зияла чёрная дыра.

— Чувствуешь? — он усмехнулся, наблюдая за моими мучениями.

Я рухнул на колени, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Внутри меня всё горело. Агония захлестнула полностью, но вдруг в глубине, я ощутил, как теплился маленький огонёк. Светлый дар Кассии. Я уже использовал его и был пуст, но след от него все еще был внутри. Я сконцентрировался на нем. А потом потянул сжигающий меня свет в него, заманивая, создавая своеобразную бомбу-ловушку.

Уоррен думал, что победил, когда я неожиданно вернул ему созданную бомбу назад. Яростная светлая магия разорвала его самого.

Он не успел даже закричать.

Я видел, как его тело дёрнулось, как свет вспыхнул внутри него, разрывая изнутри, как он пытался остановить это, но было поздно. Его собственная магия уничтожила его. И от него осталась только оболочка.

Он лежал бледный на земле, а вокруг него расплылось чёрное пятно, как от взрыва. Воздух пах горелой плотью и озоном. В небо смотрели пустые голубые глаза… мёртвые.

Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как пустота внутри меня постепенно заполняется тишиной. Сделано. Он больше не будет никого убивать. Не будет плести интриги, не будет подставлять невиновных, не будет разрушать жизни. Всё кончено.

Где-то вдалеке слышались голоса — люди Горди бежали к месту схватки. Они приблизились, окружили меня, но я стоял неподвижно, глядя на то, что осталось от Филиппа Уоррена. Он лежал на земле — пустой, безжизненный, наконец-то безопасный.

Я бросил последний взгляд на его тело и развернулся. Всё кончено.

— Вы арестованы, — донеслось до моего сознания.

Я поднял голову кверху, и в тот же миг на нас обрушился дождь. Тяжёлые, холодные капли ударили по лицу, смешиваясь с кровью и пылью, смывая следы схватки.

Я не сопротивлялся. Позволил им увести меня. Руки завели за спину, защёлкнули холодные магические кандалы, и я почувствовал, как они подавляют мою магию, оставляя меня почти пустым. Но мне было всё равно. Уоррен мёртв — это главное.

Дамиан

Месяц за решёткой дался тяжело. Но не из-за самого заключения — железом и камнем меня не запугать, я привык к холоду и одиночеству, к тишине, которая давит на уши. И даже их едой меня не пронять, бывало и хуже. Дело было во снах. Они преследовали меня каждую ночь, как истинное наказание.

Я просыпался взмыленный, злой и неудовлетворённый. Внизу живота пульсировала тягучая, нестерпимая боль желания. Во снах я занимался любовью… и не со своей невестой, а со своей женой… Во снах я брал птичку. Долго мучал её, доводил до исступления, и когда с её губ уже срывались стоны, когда она выгибалась подо мной и шептала моё имя, когда я вот-вот должен был достичь блаженства, я просыпался.