Книга Враг моего мужа, страница 109 – Маргарита Абрамова

— А меня ты ещё хочешь? — у нас не было близости незнамо сколько, и я боялась, что он охладел ко мне, что я стала для него только матерью его ребёнка.

— Тебя безумно… — он посмотрел на меня, и я снова увидела в его глазах тот самый огонь.

В ту ночь за малышом всё время следила нянечка, позволяя нам наконец побыть вдвоём. И мы вновь медленно сгорали в нежности и страсти, забывая о мире. Только мы двое.

Этот год был невыносимо сложным. Я оглядывалась назад и видела только череду испытаний: бессонные ночи, страх за жизнь ребёнка, бесконечную слабость, когда я не могла даже встать с постели без помощи мужа. Моменты отчаяния, когда я рыдала у него на плече, боясь, что не справлюсь, боясь, что подведу нас, боясь, что небеса заберут у нас то, что подарили.

Но, наверное, так и должно быть. Это показало, что мы должны преодолевать трудности вместе. Я же хотела, чтобы мы преодолевали их вместе. А высшие силы умеют исполнять желания, иногда даже слишком буквально, не забывая указать нам на свое место. Теперь Дамиан не мог ничего сделать за меня, только быть со мной, любить меня, держать за руку и шептать, что всё будет хорошо.

Мы справились. Вопреки всему.

Малыш был темный, как его папа, которого он очень любил и который в нем души не чаял. За ними можно было наблюдать вечно. Как они сидят у камина, как Дамиан что-то шепчет ему на ухо, как малыш слушает с открытым ртом, как они засыпают в одном кресле, обнявшись. В такие моменты я чувствовала, что всё, что мы пережили, было не зря.

Мои опасения о судьбе сына никуда не делись. Я помнила о долге перед силами, о том обещании, которое мы дали в храме. Я знала, что однажды ему придётся расплачиваться за нашу любовь, за наше благословение. Но мы могли лишь терпеливо ждать. Ждать и верить, что он справится.

А пока мы просто были рядом. Мы любили его, защищали и дарили ему всё, что могли. И это было лучшее, что мы могли сделать.

А когда Аэрону исполнилось десять лет, я снова забеременела. Это было очень неожиданно. Я так боялась признаться Дамиану. Не знаю, отчего. Наверно помнила прошлую беременность и боялась.

— Что такое, птичка? — от него не укрылось мое состояние, он всегда читал меня как открытую книгу, чувствовал мои сомнения и страхи, даже когда я пыталась их скрыть. Он подошёл ко мне, обнял, прижался щекой к моей макушке, — Ты сама не своя уже несколько дней. Я ждал, когда ты сама заговоришь.

И я призналась.

— Это что-то значит? Высшие силы снова от нас что-то хотят? Им мало Аэрона?

— Это значит, что я, как прежде, люблю свою жену, — он усмехнулся, — И от этого бывают дети. Это не высшие силы, птичка. Это я.

— Но ты сам говорил… — я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна сомнения, — Что светлые редко рожают от тёмных. Что это почти невозможно.

— Да, я говорил, — он кивнул, притягивая меня ближе, — Но такое случается. Думаю, десять лет — это достаточно редко.

— Но… — я хотела сказать что-то ещё, но слова застревали в горле.

— Или ты хочешь мне еще в чём-то признаться? — он приподнял бровь, — И рассказать, что это не мой ребёнок?

— Дурак, — я заплакала, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Я просто пошутил, птичка, — он прижал меня к себе, — Мы справимся.

Но на удивление эта беременность была иной. Я порхала, чувствовала себя замечательно, словно внутри меня светился маленький тёплый огонёк, который наполнял меня энергией. Я ждала светлую девочку. Пора было разбавить мое темное мужское царство.

Малышка родилась в срок, розовощёкая, с лёгким пушком светлых волос и карими папиными глазами. Она была самым милым и спокойным ребёнком на свете.

Мы назвали её Илией, в честь света, который она принесла в наш дом. И она стала нашим маленьким чудом.

А я была самой счастливой женщиной на свете. Я держала на руках крошку дочь, у меня рос сын, любящий муж рядом, отец, который не чает души во внуках.

Я чувствовала тепло мужа рядом и знала, что всё, что мы пережили, все смерти, все возвращения, вся боль и вся любовь, привели нас именно в этот момент, и я бы не хотела ничего менять. Если бы мне снова дали попытку что-то изменить, если дар вернулся ко мне, то я бы не стала пользоваться им. Не изменила ни единого мгновения. Я прошла бы через это ещё раз, чтобы оказаться именно ЗДЕСЬ. В этом доме. Рядом с ними.

КОНЕЦ