Книга Враг моего мужа, страница 108 – Маргарита Абрамова

А я хотела отплатить Богине за её благословение и занялась восстановлением храма.

Жрец Рэм Курган был молод, ему не было и тридцати. Светлые волосы, голубые глаза, искренняя улыбка и неподдельное желание помогать ближним. Он почему-то решил, что я несчастлива со своим мужем и что я несу эту ношу на своих плечах. Он вдруг стал сверх меры окружать меня заботой, предлагать помощь, советовать, как «найти свой путь» и «освободиться от оков». На все мои попытки донести, что это не так и я люблю своего мужа, он не реагировал. А лишь сильнее вознамерился «спасти» меня.

Дамиан сначала шутил на эту тему, посмеиваясь над «светлым простофилей». Но потом, когда Рэм начал приходить всё чаще и переходить все границы, его терпение лопнуло. Я думала, что он свернёт этому светлому голову.

Я перестала ходить в храм, переложила все дела по ремонту на помощника. От греха подальше. Но, конечно, расстроилась, что вынуждена бросить дела из-за этого.

Но как-то перед ужином Дамиан захотел близости прямо в гостиной. Такое и раньше случалось, я не придала этому особого значения. И естественно забыла обо всём на время, отдаваясь его напору. Но в тот вечер он сделал это специально. У нас был гость, который прекрасно слышал мои громкие стоны за стеной. С тех пор Рэм осознал, что в спасении я не нуждаюсь, и мне прекрасно с моим мужем.

А спустя ещё пару месяцев, когда с облагораживанием храма было почти завершено, я узнала, что беременна. Меня стошнило прямо на пороге. Я стояла на крыльце, смотрела на цветущий сад и вдруг почувствовала дурноту.

Почти полгода усердных стараний и небеса всё же подарили нам малыша. Мне было страшно. Я помнила про долг перед силами, про то, что наше дитя должно будет выполнить обещание. Но вскоре мне стало не до всего.

Беременность протекала очень сложно. Мой светлый организм, все это время нормально реагирующий на темные эманации мужа, вдруг взбунтовался. Я слабела с каждым днём, и врачи только разводили руками.

Тут уже было не до близости. Хотя когда рядом был Дамиан и вливал в меня свои тёмные силы, становилось легче. Но мой организм был истощён полностью. Живот рос, и росли мои страхи. Я просыпалась в холодном поту, боясь рожать в этой глуши, где не было хороших лекарей и нормальной помощи. Мне снились кошмары, в которых я умирала или умирал ребенок.

Эти семь месяцев были испытанием наших отношений. Было очень сложно. Дамиан постоянно твердил, что я сильная, что я справлюсь, когда я рыдала у него на плече, и шептал, что он не даст мне умереть, что он вытащит меня даже из самой бездны. Но в один из дней он сам не выдержал и сказал: «Мы уезжаем. Немедленно». И мы уехали домой.

И, как оказалось, не зря. Ребёнка, родившегося раньше срока, в Оршани бы не спасли. Здесь же Дамиан вызвал лучшего лекаря и тёмную повитуху, которые знали, как справляться с такими родами. Они спасли его.

Ещё три месяца приведения себя в порядок, восстановления сил и привыкания к новой жизни, и всё стало на свои места. У нас был мальчик. Маленький, тёмноволосый, но с моими светлыми глазами. Мы назвали его Аэрон, что означало «тот, кто движется сквозь время». Мы вложили в это имя свой смысл, понятный только нам.

— Кажется, я больше не хочу детей, пташка, — прошептал Дамиан, целуя меня в висок, когда я держала на руках нашего сына.