Книга Возьмите меня замуж!, страница 30 – Марина Кистяева

— Почему же? Мне будет очень приятно, если вы меня пригласите в гости.

— Тогда я вас непременно приглашаю!

— А я вас приглашаю на танец. Как вы на это смотрите, Мария Александровна?

— Положительно!

Прежде чем пройти к себе в спальню, Александр заглянул в комнату дочери. Катюша сладко спала, подложив под щечку ладошки. Ей снилось что-то приятное, и девочка улыбалась во сне.

Осторожно прикрыв дверь, Александр довольно усмехнулся. А вечер сегодня удался на славу. Он не ожидал, что возвращение к светской жизни будет столь приятным. И всё благодаря маленькой чаровнице. Сам того не замечая, он постоянно думал про глаза Машеньки, которые излучали веселость и про губы, которые не переставали ему улыбаться.

Она очаровывала с первого взгляда. По мере прохождения вечера, Александр узнал, что Маше поступало несколько предложений руки и сердца, но она их отклонила. Видимо, ждала чего-то необычного, сказочного.

Или кого-то.

Человека, который не просто защитить её от жизненных напастей, станет ей другом, но и возлюбленным.

Александр относился к любви очень серьезно. Ему не повезло с первым браком. Он знал, что его жена любит другого мужчину, и видел, как она страдает, плачет по ночам в подушку. Но между тем, надо ей отдать должное, для него она была чудесной женой спокойной, услужливой, ласковой. После её безвременной кончины Александр пару раз увлекался женщинами, но это было увлечение другого рода. Ему было приятно находится в обществе дамы, вести с ней разговоры, а ещё приятнее заниматься любовью. Не более.

Сейчас же, думая о Марии, он чувствовал, как в груди у него рождается чувство сродни нежности, только более сильное, и, несомненно, очень-очень приятное.

С мыслями о девушке Александр и уснул.

А Машенька в ту ночь так и не смогла уснуть. После окончания бала, когда князь Митяшев любезно проводил их с баронессой фон Клонц до кареты, она была сама не своя. Ей хотелось петь, кружиться в танце по комнате и всем дарить улыбки!

Погода разлютовалась. Поднялся резкий ветер, температура упала за ночь на несколько градусов. Кучер, ежась и кутаясь в тулуп, залез на козлы, при этом не переставая клясть ночные морозы.

Виктория Сергеевна, не совсем прилично покряхтела, забираясь в карету, но к тому времени князь как раз прощался с юной барышней, вверенной ей на опеку, и она могла позволить себе яркое проявление чувств. Баронесса поправила капор, и плотнее запахнула шубу. Машенька же просто впорхнула в карету и привалилась к стенке.

— Накройся пледом, — посоветовала Виктория Сергеевна.

Машенька покачала головой.

— Нет, мне что-то и так жарко.

— Дело ясное, как тут не будет жарко. Я не слепая, видела, как весь вечер тебя обхаживал князь Митяшев. Соколик не успел вернуться, а уж перья вокруг тебя расхохлил.

— Виктория Сергеевна.

— Что Виктория Сергеевна? Нечего на меня смотреть большущими глазенками, всё я понимаю, неужто сама молодой не была. Кровь-то поди кипит?

Мария порадовалась, что опекунша не видит, как покраснели её щеки. Она прижала к ним ладошки и согласно кивнула.

— Кипит, ох, как кипит.

— Это больно хорошо. Но ты всё же прикрой ноги, так не долог час и застудиться, а уж тогда все развлечения побоку будут!

Девушка послушалась, и прикрыла ноги пледом из лисьих шкурок. Она от себя не ожила столь бурных эмоций по отношению к князю. Конечно, за прошедшие месяцы она вспоминала князя, сочувствовала случившемуся с его дочерью, но и предположить не могла, что его возвращение поднимет бурю эмоций в её душе.