Книга Возьмите меня замуж!, страница 48 – Марина Кистяева

Он снова углубился в чтение, но вскоре отвлекся на неясный шум в коридоре. Кто-то очень спешил.

Дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошла встревоженная Маша. Появление супруги насторожило Александра, да и её вид говорил о том, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Глаза Марии возбужденно блестели, волосы растрепались, а грудь взволнованно поднималась.

— Маша, в чем дело? Александр поднялся с кресла и направился к ней.

Но девушка подняла к верху руки, молча призывая его оставаться на месте.

— Милая, ты меня пугаешь. На тебе нет лица! Что-то с Катей?

В глазах Марии заблестели слезы, и она быстро заговорила:

— Да. Но пообещай, что ты не будешь ругаться! Катенька так долго готовилась! Она хотела тебе сделать сюрприз и.

Маша не договорила, подбежала к Александру, схватила его за руку и подвела к окну. Но по дороге остановилась и ещё раз требовательно спросила:

— Ты обещаешь не сердиться?

Александр ничего не понимал. Но когда жена с таким трогательным выражением глаз смотрела на него, он готов был сделать и пообещать, что угодно.

— Я постараюсь.

То, что он увидел, когда выглянул в окно, заставило его сердце куда-то рухнуть. Он быстро развернулся, посмотрел на Марию, потом снова в окно.

Его Катя сидела верхом на Черныше. На лошади, по чьей вине она пострадала.

В горле предательски запершило, а в глазах защипало.

Девочка подняла руку и помахала отцу.

— Папенька, я тебя люблю! крикнула она. Смотри, я могу кататься на Черныше! Он меня слушается!

В первое мгновение Александр подумал, что не сможет ничего сказать, но, проглотив ком, застрявший в горле, улыбнулся и крикнул в ответ:

— Ты молодец! Я горжусь тобой!

Некоторое время отец и дочь, не отрываясь, смотрели друг на друга, а потом Катя не спеша направила скакуна к конюшням.

Но сюрпризы на этом не закончились.

Когда Александр повернулся к Маше, то увидел, как по щекам девушки струятся слезы. Она прижимала руки к груди, нервно теребя мягкие кружева платья.

— Саша Сашенька Катя сегодня, — слезы мешали говорить, — она сегодня впервые назвала назвала меня маменькой

КОНЕЦ