Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 39 – Марина Кистяева

— Ты права, не будем о нем, - Кир точно прочел её мысли. - И ты права в отношении меня, Ирида. В плане изменения твоего запаха я поступил очень бесчестно по отношению к тебе. Не смог сдержать свои скотские позывы. Ещё два дня назад впервые заметил, что твой запах приобретает более насыщенные нотки, и всё равно не смог вчера сдержаться. Ирида, когда я вижу тебя, то теряю голову. Ничего не могу с этим поделать. Ты же... Ты же настоящее искушение для любого мужчины!

В другой ситуации, до вчерашнего дня, до возвращения Славинского и появление на горизонте Загара, Ирида была бы неслыханно счастлива, услышав от Кирилла это признание. Сейчас всё виделось в другом свете.

Чувствуя горечь, медленно растекавшуюся по её крови, отравлявшую душу, Ирида медленно каменела. Неужели всё, о чем предупреждал Стас - правда? И её только использовали? Использовали беспечно, с её же молчаливого согласия.

— Кирилл, у меня нет метки, - сказала она безжизненным голосом. - У меня нет защиты. Любой латунец через месяц будет вправе потребовать меня себе. Увезти на Латунию, откуда ещё ни одна девушка не возвращалась. Я стану собственностью зверя. А ты мне говоришь про искушение!

Говорить становилось невероятно трудно. Точно воздух вокруг кардинально изменился, стал непригодным для жизни. Вздох - и нечто горящее, ядовитое проникает в горло, разъедая внутренности.

С легким отстранением и недоумением Ирида отметила, что слез не было. Глаза оставались абсолютно сухими, даже ощущалось небольшое жжение, как при аллергии.

Кирилл ответить ничего не успел. Вернулся официант, поставил на стол тарелки с холодными закусками и бутылку вина. Это заняло меньше минуты, и Ирида ждала с замиранием сердца, что скажет Кир.

Кир, не подведи...

Не обмани....

— Ирида, - начал он говорить, и она не узнала его голос. Привыкшая к его полушутливым тонам, она вздрогнула, когда он заговорил серьезно. Исчезли насмешливые нотки, привычный мальчишеский задор. Сейчас перед ней сидел взрослый мужчина. - Скажи, ты считаешь меня подлецом?

— Нет...

— Мерзавцем?

— Нет.

— Зря. Потому что ни завтра, ни послезавтра метку я тебе не поставлю.

Ирида соврала бы, прежде всего, себе, если бы сказала, что не ожидала услышать нечто подобное. Где-то глубоко внутри, там, куда она старалась заглядывать как можно реже, убегая от себя и от истины, видной всем, но только не ей, она знала, что услышит эти слова.

Знала...

И всё же...

Всё же...

В глазах потемнело, все мышцы словно одеревенели. Она смотрела невидящими глазами на мужчину, сидевшего напротив, механически отмечая его спокойную улыбку (о да, он продолжал улыбаться), чуть полноватые губы, которые всегда прикасались к ней с поражающей, теребящей душу нежностью. На глаза, от уголков которых убегали тонкие сеточки мимических морщинок. На лицо, ставшее родным. И в одночасье предавшее её.

Наверное, в тот момент Ирида в полной мере ощутила на себе значение выражения - мир рухнул. Он окрасился в черные тона и грозился поглотить её, засосать в ту самую Черную Бездну. И всё это с её попустительства. Из-за её безалаберности. Или наивности? Да кто же теперь будет разбираться. Факт остается фактом.

Она оказалась выброшена за борт счастливой спокойной жизни.

Впереди лишь Ад. И боль вперемешку с безнадежностью.