Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 29 – Марина Кистяева

— А мне можно тоже кофейку?

Услышав голос брата, улыбнулась и обернулась.

— Конечно.

Стас стоял, опираясь плечом на барную стойку. Выглядел он немного помято. Спал, а услышав, что сестра вернулась со смены, заставил себя проснуться, хотя голова и побаливала после ночных возлияний. Под глазами пролегли темные круги, на щеке остался след от подушки.

Ирида отставила турку с кофе и сделала несколько шагов навстречу к брату.

— Извини меня за вчерашнее, - прошептала она глухо.

— И ты меня прости. Я погорячился. Иди-ка сюда, я тебя обниму.

Ирида уткнулась головой в грудь брата и тихо вздохнула. Родной запах успокаивал и давал надежду на лучшее, отгоняя за невидимую черту все невзгоды очень долгого дня и не менее долгой ночи.

Одной рукой Стас обнял её за талию, вторую положил на затылок, легонько поглаживая. И неожиданно замер.

Ирида услышала, как с шумом он втянул в себя воздух, и замерла, скукожившись.

— Иридка, - протянул брат, и в его голосе отчетливо прорезались нотки отчаяния.

— Запах, да? - тихо, почти неразличимо, выдавила она из себя, не поднимая головы. Она почувствовала, как напряглось тело брата, как каждый мускул становился едва ли не каменным.

— Я его убью!

Это была не пустая угроза. И Ирида точно знала, на кого она направлена.

— Не надо!

— Он ублюдочный урод, который думает только о своих яйцах!

— Стас, не ругайся. Прошу. Я очень устала.

Брат хотел что-то добавить, его рука на мгновение замерла, потом он весь расслабился и тихо, сдерживая негативные эмоции, сказал:

— Хорошо, не буду. Мы и так с тобой в последнее время только и делаем, что ссоримся.

— Это я виновата.

Как же сложно было сдержать слезы! Выплакаться на родном плече, что может быть легче и сложнее одновременно? Сейчас она даст волю слабости, а что будет вечером, когда Стас встанет в дверном проеме и скажет: "Ты к нему не пойдешь". Такое уже было. Ирида возмутится, мол, она знает что делает. И тогда он напомнит ей эти слезы.

Счастливые влюбленные не плачут. Прописная истина.

— Тс-с-с, всё хорошо.

Стас отодвинул её от себя, заглянул в глаза и, улыбнувшись по-мальчишески, спросил:

— Так я дождусь кофе?

Ирида улыбнулась сквозь слезы.

— Да.

Пока она варила кофе, оба молчали. Каждый опасался нарушить шаткое перемирие, такое редкое в последние три месяца.

Поставив перед Стасом чашечку и сев напротив него, Ирида глухо спросила:

— Ты мне говорил про то, что мой запах меняется?

— Говорил. И не один раз.

Стало горько. И обидно. На себя. Что не слушала, что витала в облаках.

— А я не обратила внимания?

— Скорее всего, - Стас мрачнел на глазах.

— И... что делать? - вопрос сорвался с губ Ириды самопроизвольно. Всё-таки она смалодушничала, но к кому идти с такой проблемой, как не к родному брату? Была бы мать - было бы проще.

Стас негромко выругался и сделал первый обжигающий глоток. Посмотрел на сестру исподлобья и буркнул:

— Прекращай заниматься сексом. Тогда есть вероятность, что запах приутихнет на время.

Ирида едва не рассмеялась, поздно осознав, что находится на грани истерики. Ей было неудобно обсуждать свою интимную жизнь с братом, старше её всего на несколько лет. И отчего-то в голову пришла совсем неуместная мысль, что Стас ни разу не приводил ни одну девушку в дом. Встречался с вдовами, иногда ходил к проституткам. Но никогда, ни разу не привел в их квартиру девушку, не достигшую двадцатилетнего возраста.