Книга Его личная звезда. Дилогия, страница 137 – Марина Кистяева

Ирида до боли прикусила нижнюю губу и сосредоточилась. Черт! Вот и этот проклятый выступ! Теперь нажать и повернуть вправо! Два раза...

Невидимый механизм скрипнул, поддаваясь. Ирида не стала дожидаться, когда дверь отъедет в сторону полностью, бросилась к Богдану.

Тот, оценив её порывистость, выставил руку вперед.

— Не подходи близко, - рыкнул он, - шипы могут быть отравлены.

— Отравлены? - стены вместе с полом пошатнулись.

— Не факт. Но могут.

— С кем же ты бился?

— А хрен его знает, - честно признался Богдан и криво улыбнулся. В его глазах плескалась боль, Ирида видела, как по его лицу и шее катились крупные капли пота.

Она тоже постаралась в ответ улыбнуться.

— Содержательный ответ.

— Правдивый.

— Чудо-юдо невиданное?

— Ага.

Пошатываясь, Богдан направился в купальню. Ирида, не отрывая взгляда, следила за ним. Какой же долг он выплачивает Чужому, что тот волен заставить Богдана выступать на ринге? Стас как-то обмолвился, что в Зоне Отчуждения устраивают бои без правил, активно работает тотализатор. И что среди зрителей встречаются не только отбросы общества, осужденные. А те, кто стоит на верхушке власти. Мол, там, где кровь и смерть, всегда водятся большие деньги.

Славинский в деньгах не нуждался. Тогда что двигало им?

Ирида поспешила за Богданом, и замерла, стоило ей только войти в купальню.

Богдан перестал её стесняться, решил, что она должна привыкать к нему истинному. Со всеми вытекающими последствиями. Он, тяжело дыша, сгорбившись, глотая кровь и давя в себе рык, приводил тело в привычный для человеческого глаза вид. Запускал внутри себя особые механизмы, прятал железные пластины, что служили лучшей кольчугой. Заставлял мышцы сжиматься, уменьшаться в объемах.

Было больно.

Привычно.

Он видел, что Ирида за ним наблюдает. И затаенно, с придыханием, ловил любые оттенки чувств, что отражались на её лице. Страх, волнение и... отсутствие брезгливости. Она смотрела на него, сопереживая.

Непривычная теплота пробралась к сердцу Богдана и заполнила его. Пришлось прикрыть глаза, чтобы справиться с незнакомыми ощущениями, которые сейчас могли сыграть злую шутку. Внутри него ещё бушевала злость, агрессия, выплескиваемая во время боя, и тот, другой Богдан, что привык отбирать жизни, ломать кости, раздирать руками податливые тела соперников, оскалил пасть. Латунцев с рождения учили бороться со второй сущностью, с темной стороной своего дара. Богдану кровь латунцев удавалось сдерживать благодаря постоянному контролю. Да и хвала Небесам, не так часто приходилось выпускать на волю своё приобретенное второе "я".

Когда Богдан полностью вернул человеческий облик, шипы врага, что были пущены в него в избытке, почувствовались острее. И, сцепив зубы с такой силой, что послышался скрежет, Богдан полез в купальню.

— Что ты делаешь?

Ирида присела на корточки рядом с водой, источающей пар.

— Лечусь, - вытолкнул из себя Славинский и, не сдержавшись, поморщился.

— Здесь вода обладает какими-то особыми свойствами? - догадалась Ирида.

— Да.

Говорить Богдану было больно. Шипы вылетали из его тела, процесс регенерации, усиленный живой водой, заработал активнее. Но всё равно было неприятно. Очень.

Ирида больше ничего не говорила. Лишь наблюдала.

Богдан откинулся на край купальни, закрыл глаза. Она видела, что он старается казаться безмятежным, этакий победитель, но бледность лица, и испарину скрыть было сложно. Защемило сердце. Опустившись на каменный пол, Ирида осторожно положила руки на плечи Богдана и принялась разминать затекшие мышцы. При первом прикосновении, Славинский вздрогнул, напрягся, и у Ириды возникла мысль, что он сейчас прикажет ей убрать руки.