Книга Право на нас, страница 52 – Марина Кистяева

Но когда человек загнан, когда ему угрожает срок и другие неприятности, многое меняется.

Плюс, есть фактор искушения в виде нее. Что может думать молодой парень, к которому приезжает на несколько дней девчонка?

Которая ему нравится...

Она видела, как он на нее смотрел. В камере. И видела, как смотрел в кафе, когда подвозил, потом в универе.

Он предлагал ей помощь! Не просто же так, не из-за альтруизма.

И мало ли как пойдут дела в следующие выходные.

Поэтому Тоня не строила иллюзий и не собиралась расслабляться.

Она никому не верила.

— Вот и уезжай, Дим. Хватит. Ты пришел попрощаться? Мы попрощались. Я не держу на тебя зла... Хотя, нет. Вру. Держу. Но это пройдёт. Обязательно. И мы все будем жить долго и счастливо. И, наверное, даже сможем поздороваться без эмоций пару лет спустя, если случайно пересечемся.

Артамонов сжал губы. Челюсть агрессивно выдвинулась вперед. Руки он засунул в карманы брюк.

— Это правда, что ты к нему в тюрягу ездила? - выдал он, не скрывая боли.

Обнажаясь.

И внезапно эта боль пронзила Тоню. Может, не всё так потеряно с Артамоновым? Может, до него, наконец, дошло?

Про кого шла речь уточнять было бы глупо.

— Правда.

Лицо парня исказилось.

— И еще поедешь?

— Поеду, - вздохнула Тоня.

Она ожидала вспышку ярости. Отборный мат. Но ничего подобного не последовало. Артамонов болезненно скривил губы и опустил голову.

Задышал глубоко и часто.

А потом шагнул к ней вперед.

— Тусова, дай себя поцеловать на прощанье!.. Хотя бы раз. Пожалуйста.

Тоню повело. Да что ж это такое!

Богдан тоже её просил. Там, в комнате для свиданий.

Мир вокруг неё сходит с ума. Она ничего больше не понимала. Она себя не понимала! Вот что пугало больше всего.

У Антонины всегда были четкие представления о том, что «хорошо» и «плохо». Вот четное, и вот белое. Вся ясно, понятно.

Теперь границы стерлись. Всё размазано.

Чувство вины никуда не делось. Она должница... С этой мыслью она засыпала и просыпалась. Честно пыталась её изгнать, но не получалось.

Ещё общение с Богданом подливало масло в огонь.

— Артамонов, - предупреждающе выдохнула Тоня.

-Добрый вечер, молодой человек.

Её спасла мама.

Мама, спасибо... Спасибо-спасибо!

Она появилась на крыльце, кутаясь в шаль.

Артамонову ничего не оставалось делать, как обернуться на голос. Но делал он это с натяжкой, медленно. Тоне даже казалось, что пространство вокруг парня закристаллизовалось.

— И вам здрасти, Нина Михайловна, - буркнул он.

— Что-то ты сегодня неприветливый, Дим. Обычно улыбаешься, балагуришь.

— Настроение дерьмовое.

— Бывает. На улице холодно, Тонь, давайте-ка закругляйте разговор.

За спиной парня Тоня послала маме благодарность - сложила руки перед грудью.

— Мы и закруглились. Арта... Дима уже уходит. Да, Дим?

-Угу.

Артамонов кинул в её сторону нечитабельный взгляд. Тоня вникать в подробности не собиралась. Поговорили, как смогли, чего уж.

Она его проводила через крыльцо. Выходить из дома не решилась.

Он шел, не оборачиваясь. Немного сутулясь, втянув шею в плечи. Тоня обхватила себя руками, в горле неприятно запершило.

Мама встала рядом и осторожно дотронулась до плеча дочери.

-Ты как,Тонь?

— Не знаю, мам, не знаю...

Глава 17.

— Это что?

За Тоней приехал всё тот же мужчина.

-Это?

— Да. Это.

Сегодня он был не в духе.