Книга Право на нас, страница 47 – Марина Кистяева

Не долго думая, и больше не намереваясь терпеть её закидоны, он выбросил руку в сторону Тони.

Их молчаливая борьба длилась недолго. Подготовка и разные весовые категории сделали своё дело. Хорошо, что пигалица не додумалась пустить ногти в ход. Он бы точно её для профилактики на пол уронил.

Или под себя подложил..

Пока пришлось довольствоваться тем, что фактически запихал её себе подмышку. Пытался на грудь, но рыжая решила, что слишком интимно.

Через какое-то время она снова пришла в движение. Богдан заскрежетал зубами. Во-о неугомонная!

— У тебя стоит! -Ирошипела обвиняюще девчонка, снова начав елозить и отодвигаться.

Да неужели...

— Стоит. И чего теперь? Будешь елозить, так и будет стоять. Это, блять, нормальная реакция здорового мужского тела. Чего ты хотела, Рыжая? Чтобы я не реагировал на то, что ты рядом пыхтишь?

— Черт... Богдан...

— Заткнись. Просто замолкни сейчас. Ок?

Она сжалась, но уже не от страха. Скорее, прикидывала, как ей лежать удобнее. Богдан не чувствовал зажима в её мышцах.

— Спокойной ночи, - прошептала ему в грудь, на которой в итоге и оказалась.

Нельзя было лечь сразу, а?

— Спи, - недовольно буркнул Бога.

Спорим, она сейчас прямо, как мелкая, зажмурила глаза.

Он честно пытался уснуть. Никогда ранее у него не наблюдалось проблем со сном.

Организм Богдана четко знал - не поспит, следующей ночью такая возможность может и не представиться. Поэтому зачастую засыпал ещё на подлете к подушке.

Здесь же... нихрена. Лежал и пялился в потолок, прислушиваясь к ровному дыханию Рыжей. Хоть она уснула и, наконец, перестала тереться о него. Или он так остро воспринимал любое её движение, даже самое мало-мальское?

Яйца продолжали ныть. Член только-только успокаивался и потом - хуяк - снова дергался, вставал, как каменный! Бога реально думал пойти в душ и подрочить. Это лютый треш!

Он пытался дышать. Пытался сконцентрироваться на чем-то другом. Думал об отце, о суде. И снова всё сводилось к ней.

К этой рыжей.

Пусть волосы и были собраны в косу, он чуял их запах. Ягодный. Он проникал в нос, забивал поры. Дразнил, воспламенял похоть раз за разом. А ещё Богдана не покидала мысль, как он поставил Тоню на колени, намотает рыжую косу на кулак и будет долбить её сзади. Она преследовала его! Снова и снова. Вспыхивала в мозгу, выжигала.

Ни об одной девчонки он столько не фантазировал, как о ней.

И главное - вот же она. Рядом.

Трогай её на здоровье. Дыши. Трахай, в конце-то концов.

Типа ему разрешили...

Угу-ага.

Подарочек сделали.

А её, блять, спросили?

У неё в глазах одна паника. Она реально ехала к нему и думала, что он её насиловать будет! Зашибись.

Насильников Даров не то, что ненавидел. Ненависть - это не то определение. Он их лично готов был убивать. И убивал... Пришлось один раз. Где-то с полгода назад. Они с парнями в дом один зашли. А там два ублюдка под пятьдесят и девочка... Подросток совсем. Не старше пятнадцати. Вся в крови и синяках. Ублюдка даже одеться не удосуживались, сидели, курили и пили. Окровавленные висячие члены они не прятали.

Ну их с парнями и понесло.

Поэтому - нет. Не тронет он Тоню. Точнее, тронет. И ещё как тронет! Но на взаимной симпатии, когда она сама будет хотеть его.

А не так...

В груди зудела паскудная мысль, что пожелай и разложи её сегодня ночью, ему и слово никто не скажет. Девка вечером в воскресенье от него уедет в слезах и с синяками на бедрах, и все будут воспринимать это, как норму.