Книга Сын маминой подруги, страница 46 – Марина Кистяева

Может, маме о мужчине задуматься? Мама Ларисы недавно вышла замуж. И, кстати, здесь же, в «Крыле».

Мистика, да и только.

Дарина переоделась в теплый прогулочный костюм. Сверху накинула теплую куртку, обязательно не менее теплую шапку. Ботинки у неё тоже имелись. И вот попробуй даже себе сказать, что она не подготовилась.

Она вышла из номера. Прошла по коридору, спустилась в холл. Отдыхающие лениво расположились на креслах и диванах, занятые неспешной беседой и телефоном.

Дарина вышла на улицу. И её сразу окутал зимний чистый воздух, едва ли не хрустящий. Девушка вздохнула полной грудью. Грудину обожгло, и она поспешно прикрыла губы варежкой. Кажется, подмораживало. Температура стремительно падала.

Сверху не падало ни снежинки. Зато какое небо… Невероятное просто.

А ещё был лес. Тёмный, величественный и молчаливый. Потрясающий. И ели… Они стояли в тяжёлых снежных шапках, словно застывшие великаны.

Дарина не собиралась уходить далеко. Она вышла подышать перед сном. Мозги проветрить, привести в порядки мысли, которых было слишком много в последние сутки.

Ноги сами понесли её вперёд. Снег под ботинками похрустывал мелодично и убаюкивающе, а морозец щипал щёки, заставляя кровь бежать быстрее.

Красиво-то как. И да… Завораживающе.

Страшно не было. Всё-таки рядом люди. Плюс охрана Костровского патрулировала территорию. Мало ли. Зверью не скажешь, что сюда заходить не положено.

Она остановилась на самом краю, где свет фонарей уже терялся, смешиваясь с лунным сиянием, пробивавшимся сквозь ветви, и огляделась.

Явственно считывались тропы, за которыми тщательно ухаживали. Прогуляться дальше? Чуть-чуть, совсем немного.

У Дарины было ощущение, что она из шумного, привычного мира попала в какую-то иную реальность. Здесь время текло медленнее. Здесь дышалось иначе.

И здесь… Было ощущение, что она на месте. Не в лесу, конечно. А в целом.

Она сделала ещё пару шагов вглубь.

И вскрикнула, когда из темноты показались две огромные фигуры. Зачем она шарахнулась назад — непонятно.

Ей ничего не угрожало! Она это точно знала.

Скорее, от неожиданности…

Послышался приглушенный мужской мат. А далее её фееричное падение в снег.

— Да твою ж…

Из тени выступил Адам. Он не успел её поймать какие-то доли секунды. Его руки схватили воздух.

Дарина хапнула ртом уже не только воздух, но и снег, которого с лихвой зачерпнула. Он осел на лицо мелкими каплюшками.

Адам шагнул за ней в сугроб.

— Иди-ка сюда.

Его руки действовали решительно. По-собственнически, так точно он имел полное право трогать её. В данном случае, вытаскивать из сугроба.

Помощи она, конечно, была рада. Но… Не появись они из тени, как черти из табакерки, она бы никуда не свалилась.

Он поставил её на тропу и негромко уточнил:

— Ничего не повредила?

Что можно повредить, падая в снег?

Если только самолюбие.

— Нет, — буркнула она и зачем-то добавила: — Вроде бы.

— Вроде бы? — Адам ещё ближе к ней встал. Если он придвинется ещё хотя бы на полшага, она снова окажется в сугробе.

— Эта девчонка от нас второй раз шарахается. С тобой она знакома. Выходит, я такое неизгладимое впечатление произвожу.

Голос второго мужчины вклинился между ними, и Дарина, покрываясь румянцем, заглянула за спину Адама.

Его друг хмуро смотрел на них. Такой же высоченный, с низко натянутой шапкой, закрывающей полностью лоб и часть глаз. Щетина, явно не трехдневная, скрадывала квадратный подбородок и одновременно утяжеляла внешность.