Книга Сын маминой подруги, страница 30 – Марина Кистяева

Дарина была уже на грани. Её формы набухли, внутри всё натянулось, сжалось. И задышала она глубже.

— Давай, девочка, — он послал себя вперед, ускорился, уже не сдерживаясь, двигаясь с животной едва ли не грубой силой.

И она послушалась… Ахнула, попыталась даже выскользнуть из его лап. Хренушки. Не позволил, на себя потянул. Почти уложил на грудь…

И сорвался следом. С тихим рыком вжавшись в неё всем телом, чувствуя, как её тело в ответ сжимается вокруг него в последних судорогах.

Идеально…

Теперь Дарина точно знала, что значит выражение «трахаются, как кролики».

Она на собственной коже это испытала. И не только на коже.

Хотя кожа горела. Потому что была зацелована. Если не вся, то почти.

Каждый сантиметр ее тела помнил прикосновение его губ, его шершавых ладоней, его языка.

Адам взял её ещё раз. И ещё.

Ночью. Утром.

Ночь растворилась в мареве похоти, иначе и не скажешь.

Они вроде легли спать. Молча. Дарине разговаривать не хотелось. Переварить бы, что она натворила… Осмыслить.

Она не успела уснуть.

Адам дотронулся до неё рукой. Поймал её руку своей. И этого хватило. На этот раз он взял её сидя. Точнее, усадил ее на себя, властными руками подняв ее ослабевшее тело и опустив на себя. Он двигал ею, как марионеткой, задавая ритм, глубокий и неумолимый. А она кайфовала. Открыто и бесстыдно, запрокинув голову, с тихими, прерывистыми стонами, вырывавшимися из самой глубины ее горящего нутра. Его темная, всепоглощающая энергетика окутала ее с головой, не оставляя места ни для чего, кроме этого животного слития.

Утром повторилось.

— Ты сверху или стоя? — рыкнул он почти недружелюбно, его голос был низким, хриплым от сна. И в нем сквозило неприкрытое желание.

И Дарина снова поддалась. А как же иначе…Она и слова не могла сказать. Он точно её гипнотизировал. Своим телом, своей тяжелой энергетикой.

Своим телом, своей тяжелой, почти физически ощутимой аурой, которая вдавливала ее в матрац, лишала воли, заставляя желать только одного — чтобы это никогда не заканчивалось. Ее разум отключился, уступив место телу, которое уже знало, чего хочет, и молчаливо, покорно принимало его волю.

Он выбрал стоя.

Закинул её ногу на койку и вошёл. Дарина тотчас поплыла. Такого же не может быть! Не может… Она ощущала его властность. Ощущала, как он присваивает её. Она, черт побери, чувствовала его тяжелое дыхание на своей шее, его руки, впившиеся в ее бедра, и нарастающую волну удовольствия, смывающую последние остатки разума.

Потом они упали на кровати. Каждую на свою. На чьей-либо одной разместиться вдвоем было бы проблематично.

— Ты спать?

Нет, блин, ещё на один подход согласная…

— Да.

— Хорошо, спи.

О, ей дали добро. Спасибо, мил человек!

Дарина прикрыла глаза. Что. Это. Было.

Вчера, сегодня. Нет, серьезно… Что?

Не было ни раскаяния, ни сожаления. Ещё чего.

Она позволила Адаму многое. Не всё. Нет. Она не опустилась на колени, не взяла его в рот. Себя тоже не дала.

Они просто трахались.

Два попутчика, решившие скоротать время. Так что ли получалось?

Голова гудела. Тело ныло. О, ещё как ныло. Особенно лоно. Прилично он её так растянул. Знаючи и умеючи. Он сожрал её своей грубой животной энергетикой. Ладно, не сожрал. Поглотил, сойдемся на этом.

Дарина прислушалась к себе. Мыслей как не было, так и нет. Весело. И что дальше?