Книга «Никто» так не смотрит, страница 81 – Марина Кистяева

А выхода до сих пор не было.

Потап поднял руку и дотронулся до лба Есении. Она не противилась. Она и сама хотела! Пусть хотя бы так... Мимолетом... Последняя ласка.

Что-то горячее упало на шею Есении. Сначала она не поняла. Дождь... Нет, не дождь.

А потом...

— У тебя кровь, - с ужасом выдохнула она. Сразу же собственная боль отступила.

— Похер...

— Какое похер! Ты совсем с ума сошел?

Она попыталась извернуться, перехватить его руку. Но с Потапом не так-то просто было справиться. Он продолжал давить на неё.

— Ответь мне на вопросы, - упрямо сжимая челюсть, надсадно выдавил он.

— Да на какие? - психанула Есения и всё-таки перехватила его ладонь.

Посредине прямо по линиям судьбы шел глубокий порез. Он, видимо, его получил, когда швырнул ножи...

Идиот. Дурак. Кому что пытается доказать?

В том-то и дело, что не пытается. Так ложатся эмоции.

— У тебя аптечка есть в машине?

— Ответы, Яся...

— Аптечка! - вторила она ему.

Он не сдвинулся с места. Тогда Есения, вспоминая мысленно богатый и русский, всё-таки вывернулась и кинулась к машине. Распахнула дверь салона, бардачок... Аптечка же в багажнике!

Так же бегом кинулась к нему, кое-как нашла кнопку, активирующую лифты.

Аптечка была... Слава Богу. Есения выдохнула, тотчас схватила её и кинулась назад к Потапу.

Тот стоял, как ни в чем не бывало.

— Руку. На капот. Живо, - приказала она не терпящим возражения голосом.

Потап послушался. Увидел его руку, Яся мысленно застонала. Вся в крови!.. Вся.

Неужели он не чувствовал боли и жжения от пореза? Неужели не обратил внимания? Ну, что за человек! Её руки не дрогнули, когда она открывала аптечку. За что Есения себя уважала - она умела собираться в нужным моменты.

Пока она обрабатывала рану, заклеивала её пластырем - порез оказался неглубоким, швы накладывать не придется, что немного успокаивало Есению, они молчали. Потап не смотрел на свою руку. Он смотрел на её лицо.

В какой-то момент аптечка была отодвинута, и Потап только что перевязанной рукой потянул Есению на себя. Она не сопротивлялась.

— Я тебя люблю, - выдохнул он, прижимаясь лбом к её лбу.

Есения всхлипнула и замотала головой, не желая его слушать.

Его слова снова причиняли боль! Разрывали сердце.

Больше Потапу не требовались ответы. Он сильнее прижал её к себе, запустил руку в собранные в косу волосы и прижал голову Есении к своей груди.

Сколько они так простояли - никто не знал.

Наверное, всё-таки недолго.

Или целую вечность?..

— На следующей недели у тебя будет допуск в лабораторию. Начнешь с двадцатого мая. С восемнадцати до двадцати трех. Поблажек, Есения, не будет. Не там...

Лаборатория - это его детище. Его стихия. И он туда её пускал.

Как ранее в заповедник, в кабинет. На свою территорию.

А она?.. Она пустила?

Где начинаются границы доверия и насколько обоснованы его претензии?

Есения смотрела, как Роман переодевается. Штаны, майка, сверху черная рубашка.

Из груди девушки вырвался вздох.

— И чего это мы печалимся?

— Ромыч, а у тебя вообще ни стыда, ни совести?

-А?

Мужчина едва не подпрыгнул от удивления.

Есения скрестила руки на груди, старательно сдерживая улыбку. Главное - не заржать. Сохраняем лицо!

— Ты переодеваешься передо мной. Хорошо, что хотя бы труселя не меняешь.

У друга было такое забавное выражение лица, что Есения всё-таки не выдержала и рассмеялась. Рассмеялся и он.