Книга «Никто» так не смотрит, страница 79 – Марина Кистяева

Как взмахивал рукой, показывая на раскатанный чехол для ножей.

— Выбирай. Ты девочка, право выбора за тобой.

У Есении на мгновение потемнело в глазах.

За его спиной... что? Неужели на самом деле ножи?

Она, не чувствуя ног, передвинулась чисто механически. Её точно толкала невидимая сила. Звала. Притягивала. Или сталь холодного металла заворожила?

Несколько раз Есения размышляла, откуда у неё может быть тяга к ножам. Ножи - это совсем не девчачье увлечение. И если своё пристрастие к бохо она вполне могла объяснить, то ножи... Тут другое.

Горло сжата всё та же невидимая рука.

Теперь Есения стояла едва не впритык к машине. Невидящим взглядом она посмотрела на оружие. И её окинуло холодной волной...

Что она творит... Что они творят!

Она подалась корпусом назад, интуитивно стремясь отдались себя от стали, но ей не позволили. Она не уловила момента, когда Потап оказался за её спиной.

Зато сразу почувствовала себя, как в коконе! Он не прикоснулся к ней, не пытался заключить в ловушку рук! Он просто встал сзади.

Зря она сюда приехала. И зря отпустила таксиста.

— Какой тебе нравится? - нарочито лениво поинтересовался он и начал говорить о ножах. - Танто? Боуи? Что выбираешь?

Его теплое дыхание коснулось затылка Есении. Значит, Потап чуть нагнулся, чтобы быть ближе к ней. Если она качнется, то прикоснется спиной к его груди.

— Ничего, - выдохнула она и облизнула пересохшие губы. Она вроде смазывала их бальзамом, но ничего не чувствовалось.

— Как это ничего? - дыхание стало ощутимее, заняло большую площадь её кожи.

Есения не выдержала и обернулась.

Она знала, что Потап рядом. Но не настолько же! Она словно в омут черный рухнула! В его глаза, в его тяжелую энергетику. Её забила внутренняя дрожь от осознания собственный глупости. Адреналин сыграл с ней злую шутку.

Мимо её тело скользнула рука Потапа. Татуировка высунула голову из-за черного рукава. Есении очень нравились руки Потапа. Кисти... Широкая ладонь. Сейчас костяшки пальцев украшали сбитые ссадины с подсохшей кровью.

Эти пальцы взялись за деревянную рукоять ножа.

— По-моему, идеальный.

Чтобы удостовериться в собственном выборе, Потап подкинул нож и ловко его поймал. После чего протянул рукояткой Есении.

— Бери...

— Ты - псих.

— Я хочу твоего прощения, - ощерился он. - И, если для этого надо пустить кровь - я готов.

Сталь блеснула в лучах заходящего солнца, спешащего скрыться за горами и унести с собой даруемое тепло.

— Нет, - тверже сказала Есения. Она не прикоснется к стали.

И Потап ей ничего не сделал.

Он сделал другое. Взмахом руки снес чехол. Есения с ужасом успела заметить, как холодная сталь сверкнула в воздухе.

Дальше - больше.

Потап крутанул Есению на месте, чтобы они оказались лицом к лицу. А вот это уже другой расклад. И Есения ударила. Роман учил её защищаться, поэтому она знала куда бить.

Знал, куда будут бить и Потап.

Но он позволил себя ударить.

Не сделал блок.

У Есении глухой стон сорвался с губ. И она повторно занесла руку.

Ударить повторно не смогла.

Так и осталась стоять с занесенной рукой, дыша, как загнанная лошадь.

Они разминулись всего в несколько секунд - её рациональность и его эмоции. Она не успела отвести руку вниз, он перехватил её за предплечье и рванул на себя. Есения ахнула, когда врезалась в его грудную клетку. Её грудь тотчас расплющилась.