Книга Нина, страница 87 – Марина Кистяева

Костя говорил с такой уверенностью, что Нине на мгновение стало не по себе. Оглядываясь назад, она признавала, что её затея была чистой воды авантюрой. И довольно опасной. Она никогда этого и не отрицала. В конце концов, она Коваль или кто? Она стремилась к своему любимому человеку всеми фибрами души, и цена не имела на тот момент значения.

— И ещё, - Костя прокашлялся, точно сама мысль, которую он собирался озвучить, ему доставляла сильный дискомфорт. – То, как ты потеряла девственность. Это неправильно. Должно было быть все иначе.

Он раскаивался? Переживал по поводу того, как всё вышло на яхте? В ту их первую ночь… Нина зажевала губу. Не то, чтобы ей нужно было его раскаяния. Он действовал так, как считал нужным в той ситуации. Он был хозяином положения, а она девочкой, что прилетела переспать с ним за деньги. Всё логично.

— Я ни о чем не жалею, - проговорила Нина, оборачиваясь. Ей необходимо видеть глаза мужа. Да-да, мужа. – Кость… Я же влюбилась в тебя, как кошка. В тот самый день… Помнишь? Четыре года назад, когда я украшала елку и едва не спикировала… А ты меня поймал.

Не зря Нина решилась посмотреть на Костю. У него были очень выразительные глаза. Она говорила и наблюдала, как они меняются. Как в них появляется её собственное отражение.

— Помню.

— Ну вот. Я устала ждать, Кость. И решила, что будь, что будет. Ты не приезжал в Россию….

— Я приезжал, - оборвал её мужчина резковато.

— Но не ко мне! – тоже слишком порывисто воскликнула Нина, повернувшись к нему вполоборота. Она заключила его лицо в ладони, отметив, как приятно покалывает однодневная щетина нежную кожу и быстро заговорила, не давая ему возможности вклиниться: - Я всё понимала. Всё-всё. И что женат ты был. И что не мог оставить Полину. Головой понимала, а сердце ждало… И хотело тебя во что бы то ни стало. Безумно хотело! Увидеть хотя бы издалека…

— Ты…, - выдохнул Костя, сам себя оборвал и продолжил уже более гортанно, чувственно: - …нереальная.

— Я твоя, Корицкий. Поэтому изворачивалась, как могла. Вот и извернулась.

— А почему не сказала, что ты – это ты? Когда у меня в Дубае была?

Улыбка у Нины вышла грустной.

— Честно скажи – ты бы отправил меня домой?

Костя шумно вздохнул.

— Пятьдесят на пятьдесят. Смотря в каком состоянии я находился. Тут я не собираюсь строить из себя благородного джентльмена. Если голодный и отчаявшийся, мог бы плюнуть на условности. Соблазнить тебя. Взять. Пойти на поводу у похоти и желания тебя получить. Но потом пришел бы откат. Во-первых, я был женат. Многие, конечно, посмеются над этим. Съехидничают. Мол, девок трахал, а тут включил моралиста. Отчасти они были бы правы. Но у нас у каждого своя система ценностей. И ещё… Нин, я же хотел всё правильно сделать.

— Правильно – это как?

— Рано или поздно ситуация с Полиной разрешилась бы, - Костя поморщился. Говорить о покойной жене ему не доставляло удовольствия. Он был с ней счастлив. Она подарила ему сынишку. Он чтил её память. – Врачи уже даже не намекали, открыто говорили, что тянуть нет смысла, что пора принимать нелегкое решение. Я думал об этом. И тут ты…

— Ты не ответил на вопрос.

— Про правильность?

— Да.

Его откровения трогали, они не могли оставить Нину равнодушной. Слушать про то, как он говорил о Полине, было немного странно. Она была его женой. Женщиной, которую он выбрал. С которой делил кров и постель.