Онлайн книга «Его воровка. Я украду твою любовь»
|
— А через два года случился пожар в доме Романовского, там погиб отец Андрея и его маленькая дочь, — с горечью произнесла Галина Дмитриевна и опустила голову. — Это стало последней каплей, мы собрали вещи и больше там не появлялись. Это откровение стало последней каплей. Что это за город, где все дорожки ведут ко мне? Кого бы я ни встречала, все завязаны или на Петухове, или на Роднине. Сильные, богатые, влиятельные… Так что же они не смогли сберечь малышку? Почему их силы не хватило, чтобы защитить её? И почему маленькую девочку Кристину никто и никогда не искал? Где их гребаная сила? Где их мужество? И почему в ней, в этой крошечной перепуганной девчонке, силы оказалось куда больше, чтобы не сдохнуть, чем у тех, кто гордо зовёт себя мужчинами? Вот вопросы, на которые уже никогда не ответят. Вот что меня мучит все это время. Но Галина Дмитриевна ненароком ответила на один из них. «Во втором пожаре погиб отец Андрея Романовского и его маленькая дочка…» Значит, Романовский считает, что я умерла? — Прости меня, Кристина! — всплеснула руками Савина, а по щекам растекся румянец смущения. Женщина пересела на соседний стул и сжала мои ладони. — Обычно я тактичнее, а сегодня что-то на меня нашло. Прости, что подняла эту тему. — Вы же не специально? Я всё никак не могла разгадать Савину. Пыталась понять, что кроется за её дружелюбием и открытостью. Быть может, она так меня прощупывает? Пытается залезть под кожу и выпытать самые черные тайны? Куда делись чопорность, холодная дистанция и сухость голоса? Откуда это слезливое понимание, искреннее раскаяние и желание понять? Но внезапно женщина сделала совершенно невообразимое… Она обняла меня, прижала к своей груди, укутывая теплом и густой материнской энергетикой. И я не сопротивлялась… Ощущала, как колотится её сердце, чувствовала скольжение теплых ладоней по спине, слышала, как она тихо растягивает: «Тш-ш-ш-ш-ш…». И тело откликнулось. Закрыла глаза, вбирая это странное и новое ощущение. Я бывала в мужских объятиях, но ещё ни одна женщина не обнимала меня вот так. Искренне, от души, делясь материнским теплом. Нянечкам нельзя было этого делать. Система построена на том, чтобы ребенок не привыкал к рукам и ласке. Слово «мама» — оно на генном уровне подтягивается к тому, кто готов дарить нежность и заботу. А мы были лишены этого… — Так, значит, мой сын настроен серьёзно? — вдруг тихо рассмеялась Савина и чуть отклонилась, чтобы посмотреть мне в глаза, а в них вдруг слезы навернулись. — Ваш сын, Галина Дмитриевна, вообще весьма серьезен. Я первое время даже сомневалась, что он умеет смеяться, — я улыбнулась и тыльной стороной ладони смахнула предательские соленые капли. — Это да… Женечка всегда был непростым ребенком. Отличник днем, а по вечерам гроза двора. Потом он подался в бокс, и начался мой персональный ад… На вручение золотой медали он явился с огромным фингалом, — расхохоталась Галина Дмитриевна и медленно, аккуратно отстранилась от меня, а после достала телефон. — Вот, смотри… Она открыла старое фото, на котором Савин гордо сжимал золотую медаль, аттестат, сверкая темно-синим бланшем и прорехой в зубах. И в этом снимке было все… Человек-контраст. Убийца в ринге и идеал с золотой медалью в жизни. Он и в действительности такой же. Производит впечатление спокойного холеного бизнесмена, а сам уже все про тебя знает и готов убить при любом неверном движении. |