Онлайн книга «Его воровка. Я украду твою любовь»
|
Купит новую жизнь… Но директор умолчал, что сначала купили меня, а потом уже и ту жизнь, что соответствовала статусу моего мецената. Злость клубилась где-то под рёбрами, опутывала сердце, сдавливала легкие, и я уже с трудом дышала. В этом списке было три фамилии с указанием моего интерната. О них я никогда не слышала, но тем интереснее. Достала телефон, благо Савин не забрал его, разобрала и переставила сим-карту, которую использовала для той жизни, где не было Петухова. Я его просто исключила… Вымарала, рассекла надвое, чтобы выделить нечто своё, укромное. Свою соседку и подругу по комнате я нашла почти сразу, как обустроилась. Мне нужен был человек, который знал меня прошлую, перед которым не нужно было играть и притворяться, с кем можно просто посмеяться и посплетничать. И Ляйсан подходила на эту роль лучше всех. С тех пор мы часто болтали по телефону, порой до самого утра. — Ляся, привет. Ты как? — натянула улыбку и даже сымитировала легкость в голосе. — Крис, никогда! Никогда не беременей! Это ад… Меня тошнит от голода, а когда я ем, то тут же выворачивает. Это замкнутый круг, — моя подруга разрыдалась в голосину, а после начала звонко икать. — Нет, ты не думай… Я хочу мою девочку, но это ужасно! — Ляська, ты такая смешная. У тебя трое детей, и каждый раз ты говоришь одно и то же, — я рассмеялась, внезапно ощутив приступ тоски. В последний раз мы виделись лет пять назад, когда мне удалось обмануть Эдика и свалить на пару дней к Ляське. — Ладно, ты права. Я плакса, хныкса и слабачка. Но я Петьке так и сказала, что третий — последний! Ну, так что случилось? Я по голосу слышу, что тебе что-то нужно, — послышался хруст солёного огурца, а потом протяжный стон удовольствия. — Говори, пока меня не стошнило. — Я буду называть фамилии, а ты меня остановишь, если знаешь этих людей. Демидова Мария, Трошкова Яна, Лаптева Ева…. — Крис, ты чего? Это наши девчонки с третьего этажа. Помнишь, мы бегали с ними играть в волейбол? Они нас были старше на пару лет, — Ляся перешла на шепот, потому что не только мне не хотелось вспоминать те годы в стенах интерната. — А что случилось? — А что ты о них знаешь? — Их перевели в другой детский дом, насколько я помню. — Что, сразу троих? — Нет… Сначала Ева не спустилась к завтраку, потом Машка, последней была Ева. А ты что, про Еву ничего не знаешь? — подруга вдруг защебетала, и её голос снова стал заговорщицким. — Она подцепила какого-то папика богатого. Он купил ей квартиру, возил в дом на берегу моря. Мы с ней часто созванивались… Она однажды позвонила мне пьяная и переключилась на видео! Крис, это не дом, это какой-то замок восточный… Белоснежные стены, яркие краски ковров, густая паутина тянущегося по колонам винограда. А ещё море… Огромное бирюзовое пятно, очерченное желтой лентой песчаного пляжа. А потом… Потом Ева решила привязать дядю ребёнком. Залетела… — И что? — я не шевелилась, боясь, что сейчас Ляська начнёт блевать и не дорасскажет историю девочки, которую я даже не помню. — В следующий раз она позвонила мне из психушки, куда упрятал её же богатый папик. Она там пролежала три месяца, а когда вышла… Короче… Короче, её соскребали с асфальта у подъезда своего дома. «Что ты знаешь о Петухове? Его любовницу соскребали с асфальта…» |