Онлайн книга «Стань моей стеной»
|
— Вадим? Сынок? — его голос срывается, проседает и собраться получается не сразу. — Я тебя слушаю. Ну, тут без вариантов. Тут помочь может только он. Только ведь дело не только в этом, правда? Говорим практически одновременно: — Отец? — Вадим? Он начинает первым. Говорит быстро, словно кто-либо в принципе сможет набраться смелости и перебить председателя Верховного суда нашей страны! — Сынок, я прошу тебя, приезжай сейчас ко мне! Ты же знаешь, куда, правда? — Но уже поздно... — Для тебя никогда поздно не будет. Давай... я буду ждать... Кладу трубку. Смотрю на портрет матери, висящий в центре гостиной. — Мам, я бы никогда его не простил... Нет! Я никогда его не прощу! Но кроме него мне некому помочь! Пожалуйста, не обижайся... Мне чудится, что она смотрит на меня укоризненно. Но разве мертвые могут что-либо чувствовать? Разве мертвым есть дело до нас, живых? — Прости, мам! Перепрыгивая через ступеньки, несусь вниз. Это только ради Саши! Иначе я бы никогда... Через полчаса я поднимаюсь по ступенькам шикарного особняка в самом дорогом квартале города. По обе стороны от входа по мере моего движения зажигаются фонари. Ждет. Не спит. А ведь пока я ехал сюда через весь город, успело стемнеть. Останавливаюсь перед входной дверью, не решаясь войти. Но она вдруг открывается изнутри. А он изменился — поседел, поправился, как-то помягчел лицом, что ли... Я вижу, как дрожат его губы... Видимо, не только мне было больно тогда... — Сынок, — его голос срывается, и я впервые в жизни вижу, как железный человек, которого я когда-то считал своим отцом, закрывает ладонями лицо, скрывая слезы. — Если бы ты знал, как я рад тебя видеть! Он шагает в мою сторону, и я поначалу просто позволяю ему себя обнять, и только потом, спустя несколько минут, руки сами, помимо моей воли, зачем-то обнимают его в ответ... 46 глава. Саша Я не знаю, зачем Руслан притворяется и почему ведет себя так, будто мы — примерная и любящая семья, у которой никогда не было проблем. И, самое главное, зачем он это делает дома, когда никто нас не видит! Но это уже доходит до абсурда. Глажу вещи и через дверной проем наблюдаю за мужем и сыном. А там — идиллия! Руслан сам ремонтирует дверцу в комоде, а Рома помогает ему! И, казалось бы, что тут такого странного? Но, на самом деле, странно здесь абсолютно всё. И сам факт того, что Амирханов делает подобное, и настороженно-недоверчивые взгляды сына. Ромка явно не может расслабиться рядом с Русланом — это заметно. Ему неспокойно, он боится, что отец сорвется. Это, действительно, возможно. И этот детский взгляд — затравленный, услужливый, мол, только не ругай... Этот взгляд мне сердце рвет! С Вадимом Ромка смотрел совсем не так! Я тоже боюсь. Боюсь находиться в этом доме. Но больше всего я боюсь наступления ночи. И того, что Руслан потребует меня спать в его постели. Я и раньше ненавидела секс с ним, а сейчас... страшно даже подумать! И чем больше я размышляю об этом, тем сильнее хочется забиться в какой-нибудь уголок дома и выть! Мое тело желает помнить только одни руки! Руки, неспособные причинить мне боль, но дававшие столько ласки и... удовольствия, сколько не было за все годы моей семейной жизни. — Видишь, сколько наша мама вещей перегладила? Они проходят мимо в сторону кухни. И меня эта фраза буквально из себя выводит! И этот тон... Оказывается, он видит мой труд! Оказывается, он способен оценить мою работу и даже вот так завуалированно меня похвалить! Почему же раньше никогда этого не делал? |