Книга Стань моей стеной, страница 65 – Ксюша Иванова

Он рыдает в трубку. И я рыдаю, сползая по стене на пол.

Но быстро беру себя в руки — если Руслана нет дома, то, на самом деле, у нас может получиться! Что если сейчас быстро на такси добраться до дома и забрать Ромку?

Деньги, те самые, о которых я вчера Вадиму говорила, его деньги, так и лежат в прихожей. Номер такси... Что-то совсем простое было, номер такой... 777-47? или 777-57?

— Так, Ромочка! Я сейчас попробую приехать? Слышишь? Сиди и жди! И не плачь! Я тебя в любом случае заберу! Если даже сегодня не получится, потом заберу! Мне дядя Вадим поможет!

— Ладно, мамочка!

И потом, когда я, приплатив из денег Вадима, так и лежавших у прихожей до сих пор, за скорость, несусь на такси к дому Амирханова, в голове крутится огромное количество мыслей — и о том, что нужно было взять у Вадима номер мобильного, и о том, как долго Руслана не будет дома, и даже о том, что он почему-то не вызвал к ребенку няньку из числа своей многочисленной родни, а, уезжая, оставил его одного.

Но ни единой мысли о том, что Рома никак не мог знать номер телефона квартиры Вадима, в которой я сама оказалась впервые только вчера, почему-то не приходит в мою, совершенно обезумевшую, голову!

— Дым, ну ты пойми! Никакой законодательной базы у нас не было! Что мы могли предъявить твоему Амирханову? На что надавить? Да и, знаешь, когда на меня три дула в упор смотрели, а ты, обливаясь кровищей, на коврик улегся, я как-то ссыканул не по-детски! Ну, что я мог?

— Ты мог бы поднапрячься и избавиться от хвоста, как минимум. Ну, это я так, к слову... Не мне тебя учить — столько лет служишь. Опытный опер, как-никак. Но давай не будем забывать, что это ты их привел!

Арс и сам знает, где в его оправдательной теории самое слабое местечко. Утыкается в телефон, делая вид, что ему кто-то там что-то там важное прислал. Вижу, что ему обидно. Ну, обиды — это такое себе... Ему обидно, а Саша рыдает по ночам, а пацан там, вообще... Мы так по-глупому попали, что сейчас, когда у меня есть возможность с холодной головой проанализировать, просто стыдно становится — непрофессионально абсолютно... Причем, это касается не только Арса, но и меня... Меня в первую очередь... Расслабился, называется. Идиот.

Лаврушев залетает с планерки, как это у нас часто бывает, матерясь на чем свет стоит. На пороге осекается. Видит меня и выражение крайней злобы на его лице тут же сменяется хитровато-радостной миной:

— О, Дым, дорогой! Как же я рад тебя видеть! Мы тут вообще зашиваемся! Просто жопа! Давай ты сгоняешь по адресочку одному, а? А то мне в прокуратуру надо, там неприятность одна вырисовалась с задержанным. А Арсику на допрос пора топать! Арсик!

— Не ну ты, вообще, наглый, Серега! — я поднимаюсь из-за стола — все, что хотел, я уже успел сделать и даже больше... А работать за кого-то сейчас мне просто некогда. — Я до конца недели в неоплачиваемом отпуске! В неоплачиваемом! Понял, что это значит?

— То, что ты — скотина? И помочь товарищам отказываешься? — как в калейдоскопе добродушное выражение сменяется на его морде на прежнее, раздраженное и злое.

— Да будет так! Пусть я — скотина! Но мне уже пора!

Уже у двери долетает его запоздалое:

— А чего ты приходил, Дым? Ты это... Если что, звони! Если помощь какая с твоей красоткой...