Онлайн книга «Стань моей стеной»
|
Перевожу взгляд с Вадима на Настю и обратно — пытаюсь понять, в чем смысл, почему все именно так... и не могу! — Нет, не смогла сказать. Тебе придётся, — Настя встает, застёгивает свою кожаную папку, кладет ее на тумбочку. И я ошарашенно наблюдаю, как она, даже не посмотрев в мою сторону, выходит из палаты. — Да в чем дело? — спрашиваю ей в спину. И сама слышу неприятные истеричные нотки в собственном голосе и из-за них начинаю волноваться! Настя ускоряется и буквально выпрыгивает за дверь, оставляя нас наедине. — Я сейчас все расскажу, — с настоящим страданием на лице Вадим садится на пододвинутый к кровати стул. — Но доктор дал всего десять минут и очень просил тебя не волновать. Только как не волновать тут... Его взгляд ползет по одеялу, которым я укрыта, от ног до самого верха и, спустя несколько долгих секунд, достигает, наконец, моего лица. — Сашенька, пожалуйста, только не плачь, — Вадим тянется ко мне, и я в эйфории от того, что он меня пожалел, от того, что сочувствует, что переживает, что вот он — рядом, за руку держит! Я в эйфории... реву еще сильнее, тяну его руку к лицу и прикладываю открытой ладонью к щеке. Он не обиделся на меня! Иначе разве светились бы такой любовью его глаза? Гладит по щеке, так пронзительно в глаза смотрит. Слезы мои сами собой высыхают, а губы неловко растягиваются в улыбке. Ну, все же хорошо, правда? Все же очень хорошо! Мы вместе, рядом! Даже Руслан не смог разлучить нас! И не пострадали почти... Но вдруг появляется мысль, что не мог Руслан так запросто отступиться! Ну, не мог! И если он пришел за мной к Вадиму, если нашел меня у него, то ни за что не ушел бы! Разве что Вадим убил бы его... Но ведь не убил же! Иначе бы, наверное, уже в тюрьме сидел... Я всё понимаю ровно за секунду до того, как он произносит. Я понимаю! И как только Вадим открывает рот, чтобы начать говорить, я с дрожью в голосе выкрикиваю: — Где он? Где Ромочка? Потом, словно сквозь слой ваты слышу его объяснения и обещания. Но ничего не могу с собой поделать — кричу, пытаясь вскочить с кровати и бежать куда-то! Хотя, ведь понятно, куда — к сыну! Спасать его, забрать его, вернуть его себе! Бью из всех сил по рукам, которые удерживают. Не понимаю, когда руки Вадима сменяются на чьи-то другие! Не различаю лиц, окружающих меня людей. Не понимаю обращенных ко мне слов. Кричу на всю палату, а может быть даже на всю больницу: "Отпусти меня!!! А-а-а-а!" Кричу, оглушая себя саму, пока в плечо не вонзается игла. Словно поперхнувшись, голос срывается, и я замолкаю. И мне очень быстро становится безразлично. Лежу на кровати, отвернувшись лицом к стене. Вожу пальцем по трещинам в синей краске, которой до середины покрыты стены. Всё оказалось бессмысленным — и побег мой, и бунт против мужа... Но если раньше у меня бывали в жизни черные дни, но бывали и хорошие, которые я могла проводить с ребенком... А бывали и такие, когда Руслан вел себя вполне нормально, и я даже могла нафантазировать себе, что всё у нас хорошо, что у меня всё хорошо... То теперь у меня нет смысла жить. Просто нет смысла. Зачем я послушала Вадима! Зачем поехала с ним! Руслан увезет моего мальчика в другую страну... Или, может быть, отдаст его кому-нибудь из своей многочисленной родни в какой-нибудь глухой аул, и я даже концов найти не смогу... И не увижу его никогда больше. И никто там его любить не будет, некому будет пожалеть, обнять... Наоборот, помыкать, обижать станут, потому что он наполовину русский. |