Книга Верни меня, страница 41 – Диана Каюмова

Дверь в гостиную была приоткрыта. Я заглянула.

Дмитрий спал на диване — том самом, слишком коротком для его роста, — и снова с одеялом, сползшим на пол. Одна рука свесилась, пальцы почти касались ковра. Лицо было спокойным, расслабленным, и в утреннем полумраке он казался моложе. Не хищник. Не владелец строительной компании. Просто уставший мужчина, который провёл ночь на неудобном диване, потому что я его там оставила.

Я вошла, подняла одеяло, укрыла его. Он не проснулся — только вздохнул глубже и повернулся на бок. Я постояла над ним минуту, глядя на его ресницы, на лёгкую щетину, на губы, которые вчера целовали меня — осторожно, но с обещанием.

Вчера.

Я показала ему ящик. Достала из тёмного угла шкафа ту часть нашей жизни, которую прятала три года. Чёрный шёлковый платок. Кожаный браслет. Замшевую плеть, от одного прикосновения которой у меня когда-то подкашивались ноги. Его старый ремень.

Я сама протянула ему платок. Сама сказала: «Эта дверь не закрыта». И когда он поцеловал меня — впервые за три года по-настоящему, в губы, — я едва не попросила его остаться в моей спальне. Едва не забыла все свои страхи. Едва не отдалась ему прямо там, на кровати, среди разбросанных игрушек Веры и моих эскизов.

Но я сдержалась. И он сдержался. И это было правильно.

Я вышла из гостиной и пошла на кухню варить кофе. Руки делали привычную работу, но мысли были далеко.

Три года. Три года я убеждала себя, что та часть меня умерла. Что Кира, которая любила, когда ей завязывают глаза, которая дрожала от одного прикосновения плети, которая отдавалась полностью и без остатка, — что она исчезла вместе с нашим браком. Что она осталась там, в прошлом, где Дмитрий был моим хозяином, а я — его хорошей девочкой.

Но она не исчезла. Она просто спала.

И вчера, когда я открыла ящик и увидела его глаза — те самые, тёмные, голодные, — она проснулась окончательно. Моё тело помнило всё. Каждое прикосновение. Каждый приказ. Каждый оргазм, который он вырывал из меня — иногда грубо, иногда нежно, но всегда точно зная, что мне нужно.

Я скучала по этому. Боже, как я скучала.

Кофемашина затихла. Я налила две чашки, одну оставила на столе, другую взяла в руки и подошла к окну. Дождь усиливался. По стеклу бежали капли, за ними размывались крыши соседних домов. Я пила горячий кофе и думала о том, что делать дальше.

Он уедет сегодня вечером. У него поезд в восемь — как всегда. Мы попрощаемся на вокзале, он поцелует меня в щёку (или в губы — теперь уже можно), и я останусь одна. Снова. До следующей среды или субботы.

А я не хотела ждать среды.

Я хотела его сейчас. Хотела, чтобы он остался. Хотела, чтобы сегодня вечером, когда Вера уснёт, он не ушёл на диван в гостиную, а остался со мной. В моей спальне. В моей постели.

Но я всё ещё боялась.

Не его. Себя. Той боли, которую он может мне причинить не руками — словами. Той пропасти, в которую я рухнула три года назад и из которой выбиралась по миллиметру. Я не могла рискнуть снова. Пока не могла.

Но я могла сделать маленький шаг.

Я допила кофе и вернулась в спальню. Открыла шкаф, достала ящик. Снова подняла крышку. Платок лежал там же, где я его оставила вчера. Я взяла его в руки — гладкий, прохладный, скользящий между пальцев, как жидкий шёлк.