Книга Важнее слов, страница 13 – Миа Шеридан

Мой член налился кровью и уперся в ширинку. Я зарычал, привлек ее ближе и запустил пальцы ей в волосы. Я почувствовал, как ее хвост распался, как ее волосы заструились у меня по рукам. Я чувствовал запах ее шампуня, легкий и ненавязчивый.

Легкий и ненавязчивый.

Я хотел ее. Я так сильно хотел ее, что меня почти трясло. Что же со мной такое? Я почти был готов отвести ее к одному из пустых столов, заставить ее нагнуться, чтобы хотя бы немного унять напряжение между ног. Где-то в моем затуманенном сознании даже проскочила мысль, что эта девушка сможет залечить темные раны, болящие глубоко в моей душе, до которых я сам не знал, как добраться.

На одну ночь – всего на одну чертову ночь– я хотел затеряться в невинности, что читалась у этой девушки в глазах, в ее сладости.

Но в моей жизни не было места сладости. И тем более невинности.

Но, черт подери, я так сильно этого хотел. И я был готов признаться в этом, пускай и только себе, стоя сейчас на крыше в Париже холодной ночью, под сенью звезд. Меня манило это желание, словно муза, что пообещала задержаться не на одно мгновение, а на два, а может, и дольше. Я не заслуживал этого, но мне было все равно.

Я прервал поцелуй и принялся целовать ее щеки, ее веснушки, эти поцелуи, что оставил на ней ангел.

— Поехали со мной домой, – прошептал я, и мне не удалось скрыть похотливость в своем голосе.

— Ты пьян, – ответила она. – Я видела, как ты пил целый вечер.

— Все так, – я не отрицал этого. – Это нам не помешает. Я всегда на высоте.

Она замерла у меня в руках, и я понял, какими отвратительными должны были прозвучать мои слова. Они заставили ее почувствовать себя лишь одной из многих. А разве она такой не была? Разве я не собирался сделать ее просто «еще одной»? Безликой. Стоило ли притворяться, будто она будет чем-то отличаться от остальных? Отличаться от десятков женщин, с которыми я проводил одну ночь и больше их не видел. Мне было нечего предложить такой девушке, как она, но почему тогда то чувство, что цвело у меня в груди секунду назад, начало увядать? Я не знал, что это было за чувство, но я знал, что почувствовал… нечто.

— Ты ведь не такой, – произнесла она, и в ее голосе легко различалась печаль.

Уже и не припомнить, когда кто-то горевал по мне. И что она имела в виду, говоря, что я не такой? Ах, она поняла, кто я. Она узнала меня. Может, она вообразила себе, что Каллен Хейс – не тот, каким его рисует пресса. Может, она думала, что меня просто не понимают. На мгновение, глядя в ее добрые глаза, мне самому захотелось поверить, что это правда. Но я знал, что дела обстояли не так. Я собирался сказать что-нибудь, чтобы исправить свою ошибку или извиниться, но тут вдруг позади нас распахнулась дверь. Я отпустил девушку, и мы оба неловко повернулись в сторону выхода.

В дверях стояла Шарлен, скрестив руки на своей маленькой упругой груди, вздернув одну бровь и страдальчески скривив свои блестящие красные губы.

— Если вы тут закончили, можем мы уже ехать? Ты ведь звал меня к себе домой, oui?

Я весь сжался внутри, видя, как у девушки опадают плечи. Господи боже. Я ведь предлагал ей то же самое. Девушка взглянула на меня – ее милый ротик припух, волосы струились по плечам, – и я увидел в ее глазах разочарование. Впервые за долгое время я посмотрел на себя чужими глазами, и я возненавидел себя. Она расправила плечи и отступила, прошла мимо Шарлен и вернулась в бар. Вот и все, так она и пропала.