Книга Падающие искры, страница 35 – Кэтрин Коулc

Мак перехватил меня за руку, утягивая назад.

— Нельзя, Круз. Нужно действовать по инструкции, осторожно.

— Руки убрал! — взревел я.

Мак не ослабил хватку, и я уже замахнулся, чтобы врезать ему. Мне было плевать на все. Главное — прорваться к Берди и Сейдж.

Макналли выругался и перехватил мою вторую руку.

— Да успокойся ты, твою мать! Что на тебя нашло?

Мак встретился с ним взглядом через мое плечо.

— Это машина его жены.

Следующие несколько минут, часов, дней остались в памяти какими-то обрывками. Одни моменты врезались так отчетливо, будто все случилось две минуты назад. Другие стерлись напрочь.

Но я никогда не забуду, как Джеки смеялась, когда ее поднимали из оврага на носилках. Смеялась, хотя по лицу от самой кромки волос текла кровь. Смеялась, потому что была обдолбана в хлам. Ничто не могло остановить этот смех. Даже то, что она едва не угробила наших дочерей.

И вот теперь она стояла на моем крыльце.

— Калдер, — тихо произнесла она.

— Какого хера ты тут делаешь? — Со мной ведь могли быть девочки. В девяти случаях из десяти они были со мной. Берди и Сейдж почти не помнили мать. Я сделал все возможное, чтобы объяснить им случившееся правдиво, но так, чтобы не травмировать детскую психику.

У них остались лишь смутные воспоминания о больнице. Особенно у Сейдж, которая провела там почти месяц. И они знали, что виной всему — их мать. Мне пришлось как-то объяснять, почему она исчезла. Попробуй растолкуй четырехлетнему ребенку, что тюрьма — это такой взрослый «тихий час».

Они о ней почти не спрашивали. Если и заводили разговор, то обычно перед Днем матери. В школах напрочь отсутствует эмпатия, когда дело касается детей из неполных семей. В таких случаях на школьные праздники, где требовалось присутствие мамы, всегда приходила Хэдли или Джулия. Но уж точно не моя собственная мать, которая к тому времени уже укатила с отцом во Флориду наслаждаться безбедной пенсией.

Джеки принялась теребить замок на сумочке.

— Я пришла поговорить с тобой.

Я окинул взглядом стоявшую передо мной женщину. Объективно она была красива — по крайней мере, для любого случайного прохожего. Длинные рыжие волосы локонами спадали на плечи, точеная фигура с соблазнительными изгибами, поразительные зеленые глаза. Но внутри у меня не шевельнулось абсолютно ничего.

— Зачем?

Она с трудом сглотнула.

— Я хочу увидеть Берди и Сейдж.

Я промолчал, но кровь в моих жилах превратилась в кипящую лаву. Как она вообще посмела? После той аварии я подал в суд на лишение ее родительских прав и единоличную опеку без какого-либо права посещения. Суд удовлетворил мой иск в полном объеме. По всем законам и понятиям Берди и Сейдж были моими дочерьми, и только моими.

— Нет.

Всего одно слово, но большего и не требовалось.

Джеки посмотрела на меня снизу вверх, в ее широко распахнутых глазах застыла мольба.

— Калдер, я завязала. Уже очень давно не употребляю. Я хочу увидеть своих дочерей, хочу снова стать частью их жизни.

Я заметил, что она не назвала конкретный срок своей трезвости. Для нее «очень давно» могло означать и пару недель.

— Ты потеряла право видеть их еще тогда, четыре года назад.

Глаза Джеки наполнились слезами.

— Ты даже не представляешь, как мне жаль, что я так поступила. Но я пытаюсь все исправить.