Книга Падающие искры, страница 139 – Кэтрин Коулc

— Это кольцо моей бабушки. Я все ждал идеального момента, чтобы сделать тебе предложение, а потом случилось это. Мне нужно было надеть его тебе на палец. Чтобы оно привязало тебя ко мне... навсегда.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Хэдли, выходи за меня.

Слезы брызнули у меня из глаз и покатились по щекам.

— Да.

Впервые с тех пор, как я открыла глаза, Калдер улыбнулся во весь рот.

— Как насчет завтра?

Я рассмеялась и тут же пожалела об этом: рана на груди отозвалась острой болью.

— Черт, не смейся. — Он нажал на какую-то кнопку на кровати, и аппарат тихо пискнул.

Я переплела свои пальцы с его.

— Через месяц. Мне нужно время, чтобы хоть немного прийти в себя.

— Через месяц. — Калдер едва ощутимо коснулся моих губ своими. Этого было ничтожно мало, но впереди у нас была целая вечность.

* * *

Я приоткрыла веки, щурясь от света. Иногда мне все еще стоило огромных усилий просто открыть глаза. Комната обрела четкость, и я увидела силуэт человека, сидящего у моей кровати.

— Мама, — прохрипела я.

— Вот, держи, — она приподняла стакан с водой, чтобы я могла сделать глоток. — Ну как?

— Лучше, — слезы обожгли глаза. Что это за штука такая — когда ты болен или тебе плохо, тебе нужна только мама. Не думаю, что это когда-нибудь изменится. — Мама...

Она перебила меня, качнув головой.

— Прости меня, доченька, — она поставила стакан на столик и взяла меня за руку. — Я так и не пережила это... то, что твою сестру похитили. Не так, как следовало бы. Сейчас я понимаю это все отчетливее. Доктор Кенсингтон помогает мне с этим.

В глазах матери блеснули слезы.

— Я люблю тебя больше жизни. Всех моих деток. Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности, чтобы вы были защищены. А вместо этого я сама причинила тебе боль. Боже, Хэдли. За эту неделю я умерла тысячу раз. От мысли, что могу потерять тебя, и что наши последние встречи были полны злости и взаимных обид.

В груди пекло, и на этот раз дело было не в швах. Мне хотелось верить, что мы сможем начать все с чистого листа. Что я смогу вернуть маму, которую потеряла и по которой скучала, будто по ампутированной конечности, с тех самых пор, как забрали Шайло и все изменилось. Но боли накопилось слишком много. Она копилась годами и гнила изнутри.

Она провела пальцами по моей ладони — точно так же, как делала всегда, когда я себя плохо чувствовала.

— Мы поставим тебя на ноги, заберем домой, а потом мы с тобой сядем и обо всем подробно поговорим.

— Я люблю тебя, мама, — это оставалось неизменным, несмотря на всю боль и раздоры.

— Я люблю тебя больше жизни, доченька.

У дверей послышался какой-то шум.

— Хватит трепать мне мозги, Хейз. Я просто хотел убедиться, что купил именно тот вкус, который она любит, — проворчал знакомый голос.

— И поэтому ты взял двадцать молочных коктейлей? — спросил кто-то раздраженно.

— Всего десять. Так что отвали.

Вот теперь слезы потекли вовсю.

— Бек?

В палату зашел мой старший брат с широченной улыбкой на лице. Но стоило ему увидеть меня, как улыбка тут же испарилась.

— Она плачет. Почему она плачет? Тебе больно? Позвать врача?

— Иди сюда, дурак ты большой. Я плачу, потому что не видела старшего брата почти год и очень соскучилась.

Он всучил коктейли Хейзу, подошел к кровать и сел на край. Наклонился и поцеловал меня в висок.