Книга Бархатная ловушка, страница 17 – Лара Читай

У меня сжалось сердце. Мама. Папа. Они даже не представляют, где я нахожусь на самом деле. В какой пропасти.

— Всё хорошо, мам. Вернулись. Виктор занят, но я постараюсь вырваться на днях. Целую.

Отправила. И сразу почувствовала укол вины. Я вру им. Всем вру. Но сказать правду — значит втянуть их в эту грязь, в эту опасность. Нет. Пока нет.

Виктор позвал меня в спальню. Я легла рядом, прижалась к нему, как послушная жена. Он обнял меня, поцеловал в макушку. Через пять минут он уже спал — крепко, без задних мыслей. А я лежала с открытыми глазами, слушая его дыхание, и думала о том, что завтра, когда он уедет, я включу диктофон и узнаю, что он говорил сегодня вечером. И, возможно, этот разговор станет ещё одним кирпичиком в стене обвинений.

--

Утро было серым и тягучим. Виктор уехал рано, даже не позавтракав. Сказал, что важная встреча. Я дождалась, пока лифт уедет, потом ещё пять минут сидела неподвижно, вслушиваясь в тишину. Только когда убедилась, что он не вернется, я вскочила и метнулась в гардеробную.

Рюкзак был на месте. Я вытащила его, дрожащими руками достала папку, включила диктофон и начала читать. Документы, договоры, расписки. Имена, названия фирм, даты. Чем дальше я читала, тем холоднее становилось внутри.

«ООО "АвтоЛидер"», «ИП Ксения Ветрова», «договор займа на 15 миллионов рублей», «акт приёма-передачи», «расписка в получении денежных средств». Подписи. Его подпись. Её подпись. И примечание, написанное от руки на последней странице: «Деньги переданы для вложения в развитие сети. Возврат — по первому требованию, но не ранее чем через три года».

Три года не прошло. А она исчезла. А деньги... где деньги?

Дальше шли распечатки переписок. Электронные письма, сообщения в мессенджерах. Я читала, и передо мной разворачивалась история любви, которая превратилась в кошмар. «Ксюшенька, ты гений, без тебя бы не справился». «Спасибо, родной, мы всё сделаем». А потом — резкая смена тона. «Ты понимаешь, что это мои деньги?» «Мы это обсуждали». «Ты ничего не докажешь». И финальное, ледяное: «Исчезни. По-хорошему. Иначе пожалеешь».

Он пришёл среди ночи.

Я не спала — я вообще почти не спала в последние дни. Лежала на краю кровати, прислушиваясь к каждому шороху в квартире, к каждому звуку с улицы. Запасной телефон лежал под подушкой, диктофон — в кармане халата, висящего на спинке стула. Я превратилась в ходячий склад улик.

Виктор вошёл в спальню бесшумно. Я даже не слышала, как открылась дверь — только почувствовала, что воздух изменился. Стал тяжелее. Гуще.

— Не спишь? — его голос в темноте прозвучал неожиданно мягко, даже ласково.

Я замерла, притворяясь, что сплю. Но он не купился. Он всегда знал. Чувствовал кожей, когда я притворяюсь.

Он лёг рядом, придвинулся вплотную. Его рука легла мне на талию, медленно скользнула вверх, под шёлк ночной сорочки. Кожа горела под его пальцами — не от желания, от страха.

— Ты дрожишь, — прошептал он, касаясь губами моего плеча. — Замёрзла?

Я не ответила. Не могла. Горло сдавило спазмом.

Он перевернул меня на спину, навис сверху. В темноте я видела только его глаза — они блестели, как у кота, вышедшего на охоту. И в них не было нежности. Было что-то другое. Голод. Власть. Желание доказать, что я — его. Что я никуда не денусь.