Книга Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе, страница 9 – Анна Флин

Их движения неловкие, несогласованные, но намерения читаются без перевода. — Умная, — шипит одна. — Думаешь, здесь таких любят? — Сиди тихо, — добавляет другая. Смотрю на них снизу вверх и чувствую, как внутри поднимается холодная, знакомая злость. Сколько их. Кто из них самая слабая. Медленно выпрямляюсь, откидываю волосы за спину и смотрю на них спокойно. Слишком спокойно для того, чтобы это не бесило. — Девочки, — тихо говорю я, — если вы решили меня напугать, то выбрали крайне неудачный момент. Тишина сгущается. Кто-то сглатывает. Они действуют резко. Чужие руки вцепляются в меня одновременно — в плечи, в запястья, в ткань ночного платья. Кто‑то прижимает ладонь ко рту так плотно, что дыхание сбивается, а собственный вдох застревает где‑то в горле. Запах кожи, страха и чужого пота бьёт в нос. По спальне прокатывается шорох — матрасы скрипят, кто‑то приподнимается, кто‑то замирает. Я вижу краем глаза распахнутые глаза, прикрытые рты, бледные лица. Все смотрят. Никто не вмешивается. Очень по‑женски. Самая злая — с длинными чёрными волосами — обходит меня, перелезая за спину. Её тень накрывает плечи. Пальцы у неё тонкие, цепкие, уверенные. Я бешусь. По‑настоящему. В голове мелькает мысль, что это розыгрыш. Плохой, тупой, но всё ещё розыгрыш. Отлично, — язвительно думаю. — Задолбали!Хочется рассмеяться. Очень не вовремя. И тут в свете луны что‑то блестит. Тонкая полоска металла. Нож. Узкий, столовый, — такой же лежал сегодня рядом с тарелками. Холодный отблеск скользит по моим волосам. Сердце проваливается куда‑то вниз, в живот. Волосы собирают в пучок, резко, без жалости. Кожа на голове тянется, будто предупреждая. Я перестаю дышать. Нет. Стоп. Неееет! Хрясь. Звук сухой, неправильный. Волосы падают на матрас, на пол, на мои колени — светлой, тяжёлой волной. Я не сразу понимаю. Потом понимаю всё. Чёрноволосая бросает обрезанную длину на пол, как мусор. Смотрит сверху вниз и криво улыбается. — Вот и всё, — шепчет она. — С короткими волосами ты никогда не пройдёшь Отбор. Твоя история окончена. Руки меня отпускают. Они встают. Растворяются в темноте — быстро, почти торопливо, словно боятся задержаться рядом со мной хотя бы на секунду дольше. Кто‑то поспешно ныряет обратно на матрас, натягивает одеяло до подбородка. Кто‑то отворачивается к стене, сжимаясь в комок, будто это поможет стереть увиденное. Я ловлю их взгляды — короткие, украдкой. В них нет сочувствия. Только облегчение. Я остаюсь сидеть. Спина прямая, плечи напряжены, будто я всё ещё жду удара. Сердце колотится где‑то в горле, но тело застывает, как у статуи. Медленно поднимаю руку. Пальцы дрожат. Провожу по голове. Пусто. Волосы короткие. Неровные. По плечи. Они касаются кожи непривычно, чуждо, будто это не часть меня, а плохо приклеенный парик. Пряди торчат, не ложатся как раньше, не подчиняются. И вот тогда — впервые за последние десять лет — я плачу. Плечи едва заметно вздрагивают, дыхание сбивается, глаза жжёт. Ни одного звука. Ни одного всхлипа. Я даже рот не открываю — будто боюсь, что если позволю себе звук, развалюсь окончательно. Слёзы текут медленно, тяжело, оставляя горячие дорожки на щеках. Конечно, из‑за волос. Не из‑за унижения. Не из‑за страха.

И даже не из‑за этих девок. Из‑за того, что это были прекрасные волосы. Единственное красивое, что у меня здесь было. И они это знали. И уничтожили. Я поднимаю взгляд. Медленно. Зло. Слёзы ещё стоят в глазах, ресницы слиплись, но взгляд уже сухой, острый, как стекло. Челюсть сжата так, что ноют зубы, губы побелели. В груди больше нет паники — только холод и ясность. Теперь я уничтожу их всех. И если для этого придётся похоронить этот проклятый дворец под собственным величием, пусть он обрушится им на головы. Я подожду. Я умею ждать.