Книга Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе, страница 72 – Анна Флин

— Зато вы впервые выглядите… счастливой.

Смотрю в потолок, где дрожит свет свечей, и чувствую, как внутри всё ещё пульсирует — боль, радость, страх, надежда. Всё сразу.

— Посмотрим, — тихо говорю я. — Главное, что сегодня я наконец была честна. Хотя бы с собой.

И это, пожалуй, самое приятное начало из всех возможных.

* * *

Солнце сегодня ведет себя так, будто лично решило прожарить Белый Дворец до состояния хрустящей корочки. Оно висит в зените — жирное, бесстыжее и совершенно невыносимое. Будь я поэтом, я бы сравнила его с золотым оком божества. Но поскольку прямо сейчас я — девушка в корсете, который впивается в ребра с грацией голодного удава, я считаю, что солнце — это просто перегретая сковородка, на которой нас всех медленно поджаривают ради чьего-то сомнительного удовольствия.

Свет режет глаза, выбивает искры из начищенных щитов гвардейцев и превращает пыль, поднятую копытами лошадей, в золотую взвесь, которой чертовски неприятно дышать.

— Еще пять минут, и я начну пахнуть как жареный цыпленок, — бормочу я, прикрывая лоб ладонью. — Лианна, напомни, почему мы не остались во дворце?

Лианна, стоящая рядом, бледна до синевы. Она вытянута в струну, и, если кто-то заденет ее случайно плечом, она, кажется, издаст звонкий металлический звук.

— Моя госпожа, приличия, — едва шевеля губами, отзывается она. Ее тревога передается мне почти физически — мелкой дрожью, вибрирующей в воздухе. — Весь Совет здесь. Вся знать. Вы должны олицетворять невозмутимость.

— Я олицетворяю желание залезть в фонтан с головой, — огрызаюсь я, но тут же умолкаю.

Потому что на поле выходит он.

Элиар сегодня решает окончательно добить мое и без того пошатывающееся здравомыслие. Никаких церемониальных доспехов, никакой золотой чешуи или плащей, расшитых жемчугом, которые так любит Альдерик. На моём принце — простой кожаный костюм: темно-коричневый, почти черный, притертый к телу так плотно, что можно изучать анатомию мышц без учебника. Он выглядит как персонаж из северных баллад — суровый охотник, который только что вышел из леса, чтобы мимоходом украсть чье-то королевство и пару сотен девичьих сердец в придачу.

В нем нет ни капли вычурности. Только сила и та пугающая грация хищника, который точно знает: ему не нужно рычать, чтобы его боялись.

Мое сердце, этот предательский комок мышц, устраивает чечетку прямо о ребра. Я ловлю себя на том, что нагло пялюсь. Нет, не просто смотрю — я буквально поглощаю его взглядом, игнорируя всё остальное: гул трибун, визгливые голоса придворных дам и даже кислую мину Хранительницы, которая смотрит на мир так, будто ей в вино подмешали уксус.

— Осторожнее, госпожа, — шепчет Лианна, не глядя на меня. — У вас на лице написано всё то, за что в приличных домах лишают наследства и высылают в монастырь.

— Ой, помолчи, — я пытаюсь стереть с лица блаженную улыбку, заменив ее выражением «я здесь исключительно ради глубокого политического анализа». Получается плохо. — Ты видела эти плечи? Это же чистое государственное достояние. Их нужно чеканить на монетах вместо герба, казна бы вмиг пополнилась.

Принцы стоят плечом к плечу. Четверо всадников моего личного апокалипсиса.

Альдерик, старший, что-то цедит сквозь зубы — вероятно, очередную порцию мудрости о том, как правильно держать строй и не позорить великую династию. Кайрен смеется, прикрывая глаза ладонью от солнца, и его белозубая улыбка сияет ярче полированной стали. Сайр, мой добрый, спокойный Сайр, отвечает что-то мягкое, привычно пытаясь сгладить острые углы.