Книга Вижу тебя, Лили, страница 92 – Анна Флин

— У тебя, дядя, – голос Ника становится раздражённым. – У меня есть другой дом? Я приехал сегодня. С каких это пор мне нужно подавать письменное заявление, чтобы вернуться в родной дом?

В висках начинает стучать.

Он. В городе. Был здесь, когда ломали мой дом. Когда писали на стене «вижу тебя, Лили». Когда разливали краску по стенам.

Генри переводит взгляд на меня – как будто проверяет, не ослышался ли.

— Ты не говорил, что вернёшься, – медленно произносит он.

— Не знал точно, – отрезает Ник. – Всё равно на каникулах собирался. Что случилось? Почему голос такой… напряжённый?

Впиваюсь ногтями в ладони, чтобы не вырвать у Генри телефон и не заорать прямо в трубку. «Что случилось?! Ты серьёзно?!»

— Потом объясню, – говорит Генри. – Мы едем. Будь дома.

— Я никуда и не собирался, – бурчит Ник. – Жду.

Связь обрывается. В салоне повисает тяжёлая тишина.

Генри медленно ставит телефон в держатель. Его пальцы чуть дрожат – совсем чуть, но я замечаю.

У меня внутри всё кипит.

Мы въезжаем во двор Генри – жёлтый свет из окон, снег ложится на ступени, не успевая растаять. Машина едва притормаживает, как я вылетаю наружу, хлопая дверью так, что стекло звенит.

— Лили! Подожди! – Генри торопится за мной, но он старше, медленнее передвигается по снегу, а я бегу так, будто у меня горит земля под ногами.

Не чувствую холода. Не чувствую ног. В груди – один сплошной огонь.

Врываюсь в дом, распахиваю дверь так, что петли протестующе скрипят. Через секунду мои ботинки уже на ковре, снег тает под подошвами, заливает водой деревянный пол. Я не раздеваюсь. Не могу. Мне нужно видеть его. Сейчас.

— Лили, стоп! – Генри пытается схватить меня за локоть. – Давай… поговорим спокойно. Пожалуйста. Не надо так…

— Поздно, – выдыхаю я. – Слишком поздно.

Иду по коридору к комнате Ника, и шаги стучат так громко, будто я иду по пустому амбару. Дверь его комнаты в конце – она приоткрыта. Свет полосой падает в коридор.

Генри опять произносит:

— Лили, не стоит вот так… давай сначала…

Но я уже толкаю дверь.

С размаху.

Она ударяется о стену так, что звук разрывает дом пополам.

Ник стоит посреди комнаты.

Голый торс. Только брюки. В руках – тёмная толстовка, которую он, судя по положению рук, пытался надеть.

Он застывает.

Словно кто-то нажал кнопку «пауза».

Глаза расширяются. Зелёные, чуть прищуренные от яркого света лампы. Капля воды скатывается с его ключицы – видно, что он только что вышел из душа. Волосы влажные, растрёпанные.

Выглядит усталым. Замершим. Абсолютно неподготовленным к тому, что я ворвусь в его комнату.

— Лили?.. – голос хриплый, озадаченный. – Ты… что ты делаешь…

— ЧТО Я ДЕЛАЮ?! – голос срывается на крик. Я не узнаю себя. – Ты спрашиваешь, что Я делаю?!

Ник моргает. Секунда. Вторая.

— Что произошло? – Он поворачивается ко мне, всё ещё держа толстовку в руках, будто не зная, стоит ли её надеть или она помешает ему защищаться. – С тобой что-то случилось? Ты плакала? Почему ты…

— Не притворяйся! – кричу я. Голос дрожит. Снег тает на моих волосах, вода стекает по шее. – Не делай вид, что не понимаешь! Ты же… – я задыхаюсь, – следишь за мной!

Ник будто получает удар.

Настоящий.

Глаза расширяются ещё сильнее. Он делает шаг ко мне – инстинктивно, по-человечески, чтобы понять, помочь, что-то сказать, – но я отступаю назад так резко, что спотыкаюсь о ковёр.