Книга Вижу тебя, Лили, страница 109 – Анна Флин

Пустота.

Абсолютная пустота.

Фильтрованная вода и банка горчицы.

Ни хлеба. Ни печенья. Ничего.

Он на мгновение застывает, пальцы сжимаются на ручке холодильника.

— Я… не думал, что ты… так скоро появишься здесь, – произносит он, глядя внутрь, как будто пустота – его личное поражение. – Не успел запастись едой.

Так скоро.

Меня пробирает дрожь. Он планировал. Планировал давно!

— Может… – Поднимаю взгляд, делая его как можно более открытым. – Съездим в магазин?

Он замирает. Будто кто-то нажал паузу.

Вижу, как что-то мелькает в его глазах – раздражение? Страх? Злость? – но он тут же давит эту вспышку.

— Да, – медленно соглашается Эндрю. – Да, конечно. Поехали.

Надежда вздрагивает во мне, маленькая, хрупкая. Если мы окажемся среди людей… если он на секунду отвлечётся… если я смогу сбежать…

Но он смотрит слишком пристально.

— Но тебе нужно переодеться.

Моргаю.

— У меня… нет одежды.

И тогда появляется эта улыбка. Та, от которой у меня спина становится ледяной.

— Есть, Лили. – Он кивает в сторону лестницы. – Загляни под кровать. Там коробка. Найдёшь всё нужное. Я подожду тебя в машине.

Он произносит это тоном человека, который сделал великолепный сюрприз. Но его глаза… они светятся чем-то липким, тягучим.

Натянуто улыбаюсь.

— Конечно. Минуту.

И бегу. Бегу так, что ступени едва не проваливаются подо мной. Влетаю в комнату. Падаю на колени. Сердце вырывается из груди. Пальцы дрожат так сильно, что я почти теряю хватку.

Заглядываю под кровать.

Коробки. Две. Такие же, как в той комнате.

Мой желудок сжимается, будто в него воткнули крюк.

Вытаскиваю ближайшую коробку. Она тяжёлая. Слишком тяжёлая.

Крышка соскальзывает, и я вижу свою одежду. Мои свитера. Моя голубая пижама с ромашками.

Мои вещи.

Из моего дома!

Того самого дома, где вчера разнесли всё.

Отшатываюсь.

— Нет… нет… нет… – шепчу я, хватаясь за рот.

И тут слышу.

Хлопок.

Глухой, низкий.

Входная дверь.

Замок.

Рвусь с места, выбегаю в коридор, несусь вниз, перепрыгивая через две ступени.

— ЭНДРЮ?! ЭНДРЮ!!!

Подбегаю к двери, почти падая, хватаюсь за ручку. Дёргаю – раз, другой, третий, так сильно, что кисти начинают ныть.

Закрыто.

Дёргаю сильнее. Плечом. Всей тяжестью тела. Дерево только глухо стонет, но не поддаётся.

— Эндрю! Открой! ЭНДРЮ!!

Но в ответ – только звон пустого дома – такой сухой, такой гулкий, будто сам дом понимает, что сейчас произошло, и эхом смеётся мне вслед.

— Эндрю! – Мой голос похож на треснувшее стекло. – Открой! Открой НЕМЕДЛЕННО!

Дом глотает мои крики. Сжирает их. Возвращает лишь отголоски.

И вдруг – звук.

Сквозь заколоченные окна. Сквозь тонкие щели между досками. Сквозь завывание ветра.

Глухой рывок стартера. Запускается двигатель.

Свет фар вспыхивает так резко, что у меня перехватывает дыхание.

Бросаюсь к ближайшему окну, встаю на цыпочки, прижимаюсь лицом к тончайшей щели между досками – и вижу.

Красные огни стоп-сигналов. Тонкая линия выхлопа, поднимающаяся в морозном воздухе. Силуэт за рулём – темнее ночи. Не двигается.

Он даже не смотрит на дом.

Он просто… уезжает.

Медленно. Будто всё это – часть давно продуманного плана.

Колёса хрустят по снегу так отчётливо, что этот звук будто проходит по мне ножом. И когда машина ныряет в темноту, оставляя только след фар, мой мозг наконец медленно, мучительно складывает всё воедино.