Книга Контракт на любовь, страница 29 – Яра Славцева

— Ты один, — сказал он вместо приветствия.

— Пока да.

— Уже плохо.

— Для кого?

Он не ответил. И это, в общем, тоже было ответом.

Я сел напротив и заказал воду. Разговор не клеился. Точнее, он и не должен был клеиться. Отец никогда не любил прелюдий. Он любил сразу вгрызаться в суть, как будто жизнь — это яблоко, а люди обязаны быть либо полезными, либо съедобными.

— Она знает условия? — спросил он.

— Да.

— И всё равно идёт?

— Да.

Его бровь чуть дрогнула.

— Значит, не дура.

— Я тоже на это надеюсь.

— Тогда почему у тебя лицо, будто ты идёшь не на ужин, а на минное поле?

Я посмотрел на него.

— Потому что в каком-то смысле так и есть.

Он коротко усмехнулся.

И именно в этот момент я увидел, как к залу подходят Агата и дети.

Она вошла первой. В тёмно-синем платье и светлом пальто. Волосы убраны, лицо почти без макияжа, но глаза — внимательные, собранные, слишком живые для всей этой идеально дорогой обстановки. Рядом шёл Захар в чёрной рубашке с таким выражением лица, будто его везут не в ресторан, а в логово врага. Степан, напротив, озирался с искренним восторгом человека, готового подружиться с любым интерьером, если в нём принесут десерт.

И я вдруг слишком ясно понял, что они здесь не смотрятся чужими.

Наоборот.

Они выглядели так, будто внесли в этот вылизанный, дорогой зал что-то настоящее.

Отец тоже их увидел. И я заметил тот самый редкий взгляд, который у него появлялся, когда что-то действительно выбивалось из заранее составленного им сценария.

Я поднялся.

— Добрый вечер, — сказал Агате.

— Пока неясно, — ответила она тихо.

И, несмотря на ситуацию, мне захотелось рассмеяться.

Степан, увидев меня, тут же потянул руки:

— Виктор! Тут люстры как во дворце!

— Это ещё не дворец, — сказал я.

— А если бы был дворец, ты бы был король?

— Нет, — мрачно вставил Захар. — Максимум генеральный директор королевства.

Отец, к моему изумлению, хмыкнул.

Мы подошли к столу.

— Андрей Викторович, — сказал я. — Это Агата.

Отец встал. Посмотрел на неё внимательно, без улыбки.

— Наконец-то, — произнёс он. — А то я уже решил, что мой сын выбрал себе воображаемую невесту.

Прекрасное начало. Просто образцовое.

Агата даже не моргнула.

— Если бы я была воображаемой, — сказала она спокойно, — на такой ужин точно не пришла бы.

Вот тут я понял, что, возможно, вечер будет не только тяжёлым, но и местами восхитительным.

Отец тоже это понял.

И, к своему собственному раздражению, явно оценил.

Мы сели. Степан немедленно занялся хлебной корзиной как человек, у которого серьёзные переговоры с булочками. Захар сел рядом с матерью и оглядел зал так, будто фиксировал пути эвакуации. Разумный мальчик.

Первые несколько минут держались на вежливости и поданных блюдах. Потом отец сделал то, что умел лучше всего: врезал в центр разговора вопрос, от которого приличные люди морщатся, а он — нет.

— И сколько мой сын вам платит? — спросил он Агату.

Я отложил вилку.

— Отец.

Но Агата подняла руку, даже не глядя на меня. Жестом человека, который умеет разбираться с проблемами сам.

Потом она посмотрела на Андрея Викторовича и ответила таким ровным голосом, что даже у меня по спине пробежало уважение:

— Достаточно, чтобы терпеть таких, как вы.

Повисла тишина.

Степан, к счастью, был занят хлебом. Захар замер, не дыша. Я уже приготовился к взрыву.