Книга Контракт на любовь, страница 25 – Яра Славцева

Степан замер в дверях. Потом повернулся ко мне с таким потрясённым лицом, будто ему только что показали прямой вход в рай.

— Мама, — прошептал он. — Это что?

— Комната, — сказала я, тоже почему-то шёпотом.

— Для меня?

Виктор чуть пожал плечом.

— Если ты захочешь здесь жить.

Степан медленно подошёл к кровати, потрогал покрывало, потом очень аккуратно посадил на подушку Кешу.

— Ему нравится, — сообщил он.

— Прекрасно, — сказал Виктор.

— А мне можно тоже? — спросил Степан.

Я почти рассмеялась. Виктор тоже.

— Это уже зависит от твоей мамы, — ответил он.

Я отвела взгляд, потому что мне внезапно стало слишком тесно в грудной клетке. Из-за комнаты. Из-за сына. Из-за того, как осторожно Виктор сказал эту фразу, не пытаясь купить любовь одним красивым жестом.

Следующая комната была для Захара.

Здесь всё было иначе. Строже. На столе — лампа, аккуратная полка с книгами, у окна — кресло, на другой полке — конструкторы и несколько наборов, в которых я с первого взгляда опознала что-то техническое и явно дорогое.

Захар ничего не сказал. Только подошёл к книгам. Потрогал корешки. Вытащил одну. Потом вторую. Потом быстро поставил обратно, как будто боялся, что мы заметим его интерес.

Разумеется, заметили.

— Это временно собрали, — сказал Виктор спокойно. — Если ты увлекаешься чем-то конкретным, можно будет добавить.

Захар медленно повернулся к нему.

— Зачем вы это сделали?

Вот он. Самый честный вопрос.

Виктор посмотрел на него без улыбки, без давления, просто прямо.

— Потому что если дети переезжают в новый дом, у них должно быть ощущение, что о них подумали.

Мне бы хотелось сказать, что именно в этот момент я и начала по-настоящему опасаться. Не сделки. Не суда. А того, что этот человек, кажется, умел быть внимательным там, где я уже давно не ждала ничего, кроме формальностей.

Это очень опасное качество в мужчине.

Особенно если женщина устала.

Мы спустились вниз обсуждать контракт. Марина Сергеевна — спокойная, доброжелательная женщина лет пятидесяти с видом человека, который пережил всё и теперь оценивает людей не по словам, а по тому, как они ставят чашку на стол, — принесла чай, сырники, ягоды и фрукты.

Степан моментально принял сторону дома.

— Я останусь здесь, — объявил он, уминая второй сырник.

— Нет, — сказала я.

— Почему?

— Потому что сначала взрослые договорятся.

— Но я уже договорился с сырниками.

Виктор опустил глаза в чашку, и я ясно увидела: он сдерживает смех.

— Хорошо, — сказала я сухо. — Когда начнётся судебный процесс между мной и творогом, ты будешь свидетелем.

Захар фыркнул.

Маленькая победа.

Потом мы перешли к делу.

Контракт был отпечатан в толстой папке. Я читала внимательно. Очень внимательно. Местами даже подозрительно щурясь, как будто между строк могло прятаться “и ещё вы обязаны раз в неделю улыбаться совету директоров и родить наследника без лишних разговоров”.

Но нет.

Всё было чётко. Финансовые условия, конфиденциальность, срок, жильё, право на расторжение. И мои пункты тоже были внесены. Про детей. Про отсутствие физической близости без согласия. И особенно тот, от которого у меня на секунду перехватило дыхание:

В случае физической агрессии со стороны Виктора Соболева по отношению к детям договор расторгается немедленно, с выплатой компенсации в размере десяти миллионов рублей.