Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 62 – Алекс Скай

Опасно.

Очень опасно.

Потому что строгого Кирилла можно было держать на дистанции. Холодного — парировать. Властного — ставить на место. А вот этот, сидящий на моей кухне с пирогом, смеющийся над бюджетом десерта и честно признающий, что не знает, как быть нормальным человеком рядом со мной, — этот мог пробраться гораздо дальше.

Я встала и начала убирать тарелки, чтобы не смотреть на него слишком долго.

Он поднялся следом.

— Я помогу.

— Вы знаете, где раковина?

— Да.

— Уже хорошо.

Он взял тарелки и поставил их в раковину. Неловко, осторожно, как будто посуда была частью протокола, который он ещё не изучил.

— Завтра, — сказал он, — я поговорю с Вадимом.

— Нет.

Он замер.

— Арина.

— Вы не будете устраивать казнь финансового директора на рассвете.

— Я не собирался устраивать казнь.

— Вы так произнесли «поговорю», что даже мой чайник напрягся.

— Он перешёл границу.

— Согласна. Но если вы сейчас пойдёте на него из-за меня, он получит ровно то, чего хотел: доказательство, что я ваше слабое место.

Кирилл молчал.

— А я им не являюсь, — добавила я.

Он повернулся ко мне.

— Нет?

Вопрос был тихий.

Слишком тихий.

Я почувствовала, как снова меняется воздух.

— Не в том смысле, в котором ему хотелось бы, — сказала я осторожно.

— А в каком?

— Кирилл.

— Хорошо. Не сейчас.

Он научился отступать.

Господи, он правда учился.

— С Вадимом я разберусь сама, — сказала я. — Если понадобится ваша помощь, я скажу.

— Визуальное согласие?

— Письменное. В трёх экземплярах.

— Лика оценит.

— Лика будет главным свидетелем.

Он кивнул.

Мы вышли в прихожую. Там снова стало тесно, но теперь это уже не казалось катастрофой. Он надел обувь, взял пальто, остановился у двери.

— Спасибо за чай, — сказал он.

— Спасибо за пирог.

— Полине?

— И вам. Вы донесли.

— Это максимум моей кулинарной компетенции.

— Зато честно.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать ещё что-то. И я почти испугалась, что скажет. Но он только произнёс:

— Завтра в десять?

— В десять тридцать.

— В десять.

— Кирилл.

Он поднял руки.

— В десять тридцать. С кофе.

— И без ревности до обеда.

— Не обещаю.

— Тогда хотя бы без управленческих решений на эту тему.

— Постараюсь.

— Нормальный человек начинает с этого.

Он кивнул.

— Доброй ночи, Арина.

— Доброй ночи, Кирилл.

Он вышел.

Я закрыла дверь и долго стояла в прихожей, прислушиваясь к шагам на лестнице. Потом вернулась на кухню, посмотрела на недоеденный пирог и на две чашки в раковине.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Полины:

«Ну что? Он жив?»

Я набрала:

«Жив. Извинился. Принёс пирог. Попросил научить его быть нормальным человеком».

Ответ пришёл мгновенно:

«Опасный уровень романтической комедии. Ешь пирог и не принимай судьбоносных решений после десяти вечера».

Я посмотрела на дверь.

Потом на пирог.

Потом на своё отражение в тёмном кухонном окне.

— Поздно, Полина, — сказала я тихо. — Кажется, одно решение уже само меня приняло.

И впервые за весь день мне стало страшно не от того, что Кирилл Грант может использовать меня в своей игре.

А от того, что я могу захотеть остаться в ней не из-за денег.

На следующее утро я проснулась раньше будильника.

Это было подозрительно.

Мой организм обычно относился к ранним подъёмам как к личному оскорблению, но сегодня открыл глаза сам, уставился в потолок и явно решил: «Ну что, Арина Платонова, поздравляю, ты официально вляпалась».