Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 112 – Алекс Скай

Кирилл смотрел на доску.

— Это будет удар по моему прежнему стилю управления.

— Да.

— Публичный.

— Да.

— В присутствии совета.

— Да.

— Вадим будет доволен.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Почему?

— Потому что вы скажете это сами. Не под его давлением. Не как оправдание. Не как поражение. Как выбор.

Кирилл молчал долго.

Потом сказал:

— Понятно.

— Нет, — поправила я мягко. — Пока нет. Но уже близко.

Он посмотрел на меня с таким выражением, что мне пришлось быстро повернуться к доске и сделать вид, будто я чрезвычайно увлечена словом «доверие».

Ночь действительно ушла на презентацию.

Лика трижды приносила кофе и один раз ушла за «чем-нибудь нормальным для людей, которые строят новую реальность и забыли поесть». Полина командовала структурой, как полководец маленькой, но очень уверенной армии. Елена подключилась ближе к полуночи и вычеркнула всё, что могло превратить нашу честность в юридическую ловушку.

— Это красиво, но опасно, — говорила она, перечёркивая очередную формулировку.

— Это честно, — возражала я.

— Честность тоже должна быть пристёгнута ремнём.

— У вас душа юриста.

— Зато вы завтра не скажете фразу, после которой мне придётся срочно стареть.

Кирилл слушал.

Иногда предлагал правки. Иногда задавал вопросы. Один раз попытался вернуть в презентацию график с такой плотностью цифр, что даже Excel, наверное, попросил бы пощады.

— Нет, — сказала я.

— Это ключевой показатель.

— Он останется в приложении.

— Его должны увидеть.

— Кирилл, если вы покажете этот слайд в первой части, люди начнут думать не о доверии, а о том, почему они не выбрали профессию попроще.

— Цифры важны.

— Да. Но цифры без контекста — это просто дорогие обои.

Он посмотрел на слайд.

Потом на меня.

Потом сам перетащил его в конец.

Лика приложила ладонь к сердцу.

— Я сейчас чувствую, что надо позвонить маме.

— Вашей? — спросил Кирилл.

— Нет. Вашей. Валентина Сергеевна должна знать, что вы сами убрали график.

— Лика.

— Всё, молчу.

К двум ночи у нас была новая презентация.

Не идеальная.

Живая.

И, пожалуй, именно поэтому сильная.

На первом слайде стояла фраза:

«Доверие не строится на идеальности. Оно строится на том, что вы делаете после ошибки».

На втором — короткий блок о ситуации, без деталей, без оправданий.

На третьем — схема того, как компания перестраивает коммуникацию: прозрачность, ответственность, человеческий фактор, внутренняя культура, внешняя репутация.

Дальше — цифры. Но уже не как броня, а как доказательство, что за красивыми словами стоит структура.

Последняя часть была моей.

Не мотивационной. Не вдохновляющей в стиле «давайте все возьмёмся за руки и простим корпоративный мир». Практической. Жёсткой. С примерами. С рисками. С тем, что я умела лучше всего: показывать людям, где именно они путают силу с грубостью, скорость с давлением, власть с правом не слышать.

Когда мы закончили, Полина вытянула ноги под столом и сказала:

— Если завтра это не сработает, я лично выйду к партнёрам и объясню, что они эмоционально недоразвиты.

— Не надо, — сказала Елена. — Очень прошу.

— Это был запасной план.

— Он не пройдёт юридическую проверку.

Кирилл посмотрел на меня.

— Вы довольны?

Я прочитала первый слайд ещё раз.

— Нет.

— Почему?

— Потому что завтра мне будет страшно.

Он кивнул.