Книга Подарок для Градова, страница 59 – Татьяна Любимая

Поцеловав маму в щеку, на нетвердых ногах выбегаю за калитку с сумочкой в руках.

— В город, побыстрее, — прошу водителя.

— Потоп? — усмехается дядечка.

— Угадали. Соседка звонила, говорит, трындец там.

Дядечка медлить не стал. Погнал с разрешенной скоростью, при этом красочно рассказывая как топил он, топили его и его друга. Меня от его красноречия и после сладкой наливочки сморило в сон. А когда этот добрый человек включил печку и по салону расползлось тепло, я уплыла в царство Морфея, в последний момент вспомнив, что краны — то дома я перекрыла перед отъездом…

Спускаюсь на этаж ниже. Звонок не работает, приходится стучать. Через полминуты слышу шаркающие шаги и скрипучий женский голос:

— Кто там?

— Здравствуйте, я из полиции по поводу вашей соседки сверху Киры Вертинской. Хочу задать пару вопросов.

— Кирочки? — дверь распахивается, являя мне дряхлую бабульку в домашнем платье в белый горох и в вязаных тапочках. На лбу очки. — Что такое с ней случилось?

— Можно войти?

— Да, конечно, — суетливо приглашает бабка.

Переступаю порог, закрываю за собой дверь. Коридорчик узкий, как раз для вот таких тоненьких бабушек. Одна лампочка под потолком, обои свежие с рисунком под кирпич с цветочками. Круглый коврик у порога.

— Разрешите представиться, Павел Юрьевич Градов. А вас как звать — величать, добрая женщина?

— Мария Петровна, — обалдела женщина, услышав, что она добрая. — Можно просто баба Маша.

— А — я–яй, баба Маша, никакого инстинкта самосохранения, — журю бабку. — Незнакомого мужика в дом приглашаете. А вдруг бандит?

— Так вы… — обомлела бабулька, поняв свою оплошность. Руки задрожали в такт с губами.

— Не волнуйтесь, пожалуйста, — успокаивающе выставляю руки вперед. — Я с миром. Я вообще к Кире пришел, а ее видимо дома нет, вы не знаете, где она может быть или во сколько придет?

— Кира?

Бабка еще не отошла от шока, пучит на меня глаза. Хоть бы скорую не пришлось вызывать. Но есть у меня в загашнике верное лекарство с эффектом моментального лечения.

Вытаскиваю кошелек, достаю тысячу. О, действует!

— С Ромкой, братом своим, уехала сегодня на его машине. С вещами! В двенадцать сорок пять!

— М — м… Спасибо за точность. Много вещей?

— Да сумка одна.

Ага, значит ненадолго.

Сую купюру в руку бабушке, достаю вторую.

— Баба Маша, выручайте. Позвоните Кире, скажите, что… — обвожу взглядом коридорчик, поднимаю глаза к потолку, — что она вас заливает. Надо, чтобы она приехала. Очень надо, — строю умоляющие глазки и расстаюсь со второй купюрой. Достаю третью.

— А сами чего? — косится на кошелек.

— Поругались чуток, не берет трубку. Мириться приехал, а ее нет. Это вам за хлопоты.

Бабка оказалась понятливой. Спрятав три купюры в кулачок, моргнула редкими ресницами:

— Сейчас, телефон принесу.

Женщину из коридора сдуло на пару секунд. Прикидываю планировку — из коридора налево — кухня и санузел, направо — комната, где скрылась бабка, скорее всего зал — оттуда слышно телевизор, дальше — еще одна комната, подозреваю спальня.

— Номер ее есть? — спрашиваю, когда баб Маша возвращается со стареньким кнопочным телефоном.

— Есть, конечно, мне Кирочка давала номер, а то вдруг потоп или еще какая оказия.

— Вот — вот. Сейчас как раз и потоп, и оказия.