Книга Баба Клава против!, страница 24 – Резеда Ширкунова

Накинув тулуп и надев валенки, она заперла дверь на ключ, словно желая оградить это место от чужого горя. В руках — горшочек с прахом. Клава обогнула дом, спустилась по узкой тропинке и тихонько приоткрыла калитку. В двадцати метрах виднелись подмостки, сколоченные оборотнями еще летом для стирки белья. Клава вышла на деревянный настил, желая развеять прах дорогого человека как можно дальше от берега.

— Прости, нянечка, если что было не так… Я жалею… и страдаю о твоей безвременной кончине! — прошептала Клава онемевшими губами и, дрожащими руками, перевернула горшочек.

Горькие слезы градом катились по щекам, а боль потери жгла изнутри. Серый пепел посыпался на чистую гладь озера, и через мгновение волна подхватила его, унося с собой все, что осталось от старушки. По поверхности озера пробежала сильная рябь, послышался глухой всплеск, и все стихло.

Тяжело вздохнув, Клава открыла калитку и направилась по тропинке к дому. Ирая сладко посапывала в манеже, и ее спокойное дыхание немного успокоило расшалившиеся нервы матери.

* * *

Неделя пронеслась вихрем. Прежде Клава могла уповать на заботы нянюшки, теперь же, оставшись одна, ей предстояло думать о хлебе насущном и грядущих занятиях. Восемь месяцев жизни в мире Нигар не прошли бесследно. Она помогала по дому, холила сад, бродила со старушкой по лесным тропам, где вдыхала мудрость природы. Стала постигать искусство прядения, вязания, ткачества диковинных ковров и выпекания хлеба в жаркой печи. Но главное — Клава познала здешний быт, законы и… магию. Да, именно её. В этом мире магов было немного, и каждый, даже с крохотной искрой дара, ценился на вес золота. Никто не мог объяснить, почему одним магия благосклонно открывалась, а других обходила стороной, не взирая ни на статус, ни на знатность рода. В бедной семье дитя могло родиться с крупицей волшебства, а то и двое.

Попаданка пока не помышляла о магии или иных талантах. Её ум терзали идеи, пришедшие из прежней жизни. Всё окружающее казалось чудом, дивной сказкой.

К сожалению, в своей время Клавдия Ивановна окончила лишь курсы швей и, вскоре упорхнув замуж, последовала за супругом во Владивосток, к новому месту его службы. Их направили в военную часть, точнее, на секретный объект без почтового адреса, лишь с номером ящика. Все должности занимали жены офицеров, и по настоянию мужа Виктора Клаву приняли в местную библиотеку. Читателей было немного, и она посвящала всё свободное время книгам. Этот опыт стал важной жизненной школой. Когда же у них появилась собственная квартира на Урале, а затем и дача, Клавдия применила полученные знания на практике. А после внезапной смерти мужа от инфаркта она вернулась в родной город, Володе на тот момент было уже за тридцать.

Мир этот дышал новизной, смутно напоминая Землю, но манил неизведанным. Жажда познания, неутолимая и вечная, нашла здесь новую почву.

Ночи стали бессонными, а ближе к полуночи в душе рождалась непреодолимая тяга к замерзшему озеру. Песнь вьюги, полная тоскливых завываний, уговаривала остаться в тепле, под уютным одеялом. Но чем больше Клава искала доводы в пользу домашнего уюта, тем сильнее неведомая сила звала ее во тьму. В какой-то момент сопротивление сломилось. Недовольно вздохнув, она поднялась и, кутаясь в одежду, спустилась на первый этаж.