Книга Баба Клава против!, страница 11 – Резеда Ширкунова

Опустившись на колени, Клава зачерпнула пригоршню воды и смыла дорожную пыль с лица. Затаив дыхание, она взглянула в импровизированное зеркало. Оттуда на неё смотрела юная незнакомка: густые, цвета воронова крыла, волосы заплетены в толстую косу, большие, шоколадные глаза сияли удивлением, вздернутый носик и ярко-алые губы притягивали взгляд.

Клава судорожно вдохнула, от волнения забыв, как дышать. Встреча с новым отражением пленила её. В прошлой жизни у неё тоже была темная коса, но глаза были зелеными. Здесь же все казалось другим, преображенным. Из обычной женщины она словно переродилась в сказочную красавицу.

Недовольное кряхтение малышки вырвало Клаву из плена самолюбования. Нацедив воды в котелок, она поднялась на холм и поставила его у телеги. Отошла в сторону, принялась собирать сухие ветки для костра. Огонь не покорился ей сразу, но древняя память тела подсказывала верные движения. Нужно было расслабиться, отпустить контроль.

Женщина добыла огонь старинным способом, высекая искру из кремня кресалом, как это делали в далёком средневековье. Нашла три толстые ветки с раздвоенными концами, воткнула две из них в землю, а на третью, положенную поперёк, подвесила котелок. Воду следовало нагреть до температуры тела, чтобы обтереть малышку. Воздух был еще прохладным для полноценного купания, всего около пятнадцати градусов тепла.

Малышка вновь возмущенно закряхтела. Клава подошла ближе и, почувствовав резкий запах детской «неожиданности», невольно улыбнулась.

Ирая, еще спящая, но уже потревоженная смутными ощущениями, вновь сморщила носик и недовольно пискнула, словно птенчик, выпавший из гнезда.

— Ох, нужно же найти тебе чистое на смену, — прошептала Клава, принимаясь ворошить узлы с вещами, где, по уверениям свекра, хранилось её приданное.

С каждым вытащенным предметом глаза её расширялись от изумления, переходящего в ужас. Ветхое, истертое до дыр постельное белье и полотенца, несколько платьев, чья ткань больше напоминала марлю, словно снятую с отживших своё слуг… Выбрав одно из платьев, Клава решительно разорвала его, превратив в подобие пеленки, а из оторванного рукава смастерила тряпочку для обтирания малышки.

Устроив возле костра теплое гнездышко для дочери, она бокалом отчерпнула воды из большой миски, найденной тут же, среди вещей. Затем, смочив тряпочку, нежно и бережно очистила нежную кожу девочки от загрязнений. Это было необходимо, чтобы защитить кроху от инфекций и сохранить её здоровье в этих суровых условиях.

Накормив малышку, Клава вновь уложила её возле костра. К счастью, в телеге обнаружилось несколько шкур невиданных ею зверей, размером с большую кровать. Длинный, густой мех окутывал теплом и дитя, и обеих женщин, спасая от пронизывающего холода.

— Я вижу, ты и без меня справилась? — услышала Клава хрипловатый голос старушки. — Хорошо, значит, не пропадешь, когда уйду.

— Куда уйдешь? — растерянно выдохнула женщина, не представляя, что старушка может её покинуть.

— К Создателю, Клава. Я могла бы еще пять таханов прожить, но желание одной из первородных всегда исполняется, но и забирает жизнь взамен. Чувствую, осталось совсем немного.

Слово «тахан» в голове Клавы перевелось как «лет». Выходило, старушке было отмерено еще пять лет. Но она не стала расспрашивать. Если захочет, Ниби расскажет сама. Клава вдруг осознала, что понимает нянечку. Ей казалось, что она слышит русскую речь, вроде и отвечала на родном, «могучем», а выходило всё равно по-местному. Загадка!